Перейти к содержимому

GAMERAY - лицензионные игры с мгновенной доставкой





* * * * * 1 голосов

СTP4X•ΣCTЬ•ΛΟΞЬ•Ι

Написано The_Last_Nomad, 07 Январь 2015 · 536 просмотры

Он стоял, устало и обреченно глядя сквозь застывшую толщу стекла. В холодных, уже остекленелых глазах то ярко вспыхивали, то быстро потухали игривые огоньки, раскрашивая безжизненный взгляд всполохами обжигающе насыщенных цветов; по утомленному годами лицу словно била упавшая в палитру плеть, брызгая в стороны отсветами миллионов галогенных лампочек. Но это пламя – всего лишь ложное отражение действительности, ведь очи мужчины пусты: они словно телевизор, из которого вытянули кинескоп, а экран неотвратимо заволокла безжалостная серая пелена.
Впереди, за стеклом, расстилался пульсирующий в темноте гигант из стали и камня, щедро осыпанный желтоватыми звездами фонарей и окон. Гранитные резцы остроконечных башен вгрызались в чернильный купол небосвода, по ущельям и желобам катились красноватые огоньки, а с вершин низвергались потоки безнравственного люминесцентного света, заливая все горящей жижей дешевых объявлений и интимных услуг. Лживые, пустые оболочки, торгующие лицом и телом каждого глупца и подонка, решившего достичь чего-то столь бесхитростным приемом, глядели на бессильно замершего мужчину с полотнищ и вывесок: уродливо заклейменные брендами и логотипами всех мастей, растянувшие лицо в неестественно широкой улыбке, они были одноразовыми святыми нового века, являлись иконами, выложенными из гильз патронов и разноцветных пачек презервативов. Общество получает тех богов, которых заслуживает: оно расплавляет идолов вчерашнего дня, едва на их блестящей коже появится налет человеческой плесени, чтобы из этой кипящей массы вылить фигуру нового золотого тельца – и до исступления поклоняться ему. Это эпоха, когда формы для каждой следующей отливки нового мессии и воплощения высшей силы на земле не выщербливаются в скалах или стволах многолетних деревьев поразительными усилиями воли, а алюминиевыми выпускаются с заводов, партиями, по несколько тысяч за раз... Добровольные заложники века потребления отвращенно отвернулись от вечных ценностей и рудиментарной морали, чтобы броситься в ноги очередному обожествленному смертному и губами прикоснуться к ногтям его больших пальцев. Обезличенные толпы думают, что сами выбирают объекты поклонения, не замечая того, что навязывает им простая прогулка по городской улице. Им плевать, что их мировоззрение формируется извне факторами, созданными профессионалами своей деятельности, они отказываются верить в свою раболепность. Эти образы, застывшие над ними во всех возможных позах, проникают в разум тогда, когда человек сам этого желает, когда открывает дверь в лабиринты своей души и самолично крушит их стены. Толпа хочет покупать то, что ей хотят продать.
Мужчина вздрогнул, выходя из оцепенения. Чуть подрагивающая рука, сжимавшая граненый стакан виски, влила пойло в разлепленные сухие уста. На лице все также играли отсветы с огромной вывески, расположенной прямо напротив его окна: гигантская фигура в красно-синих тряпках с белоснежными звездами сжимала в мощных руках банку какого-то энергетика, выставив большой палец. Улыбка у него была натянута шире прочих, и вызывала у прильнувшего к стеклу наблюдателя явственное отвращение; остальное лицо было частично скрыто под маской, из отличительных черт оставляя только глаза - бешеные, кровожадные глаза, впивающиеся в сильную жертву, а слабую пробивающие насквозь. Дикий, необузданный ублюдок, вокруг личности которого узники пестрящего ложью и объявлениями дивного нового мира возвели культ и поклоняются ей, словно новому богу.
Стоящий у окна яростно плюнул в стекло. Слюна медленно растеклась, размывая ухмыляющегося идола на другом конце улицы.
— Джо, в чем дело? — обеспокоилась светловолосая девушка, чуть приподнявшись с кровати. Мужчина быстро поднял два пальца, избавляясь от мороки выслушивать банальности.
— Я просто не могу понять, что происходит, — тяжело проговорил он, глядя в опустевший стакан. Девушка решила встать, но её вновь остановили двумя пальцами.
— Когда это гребаное общество, где наркотики можно достать в аптеке, а оружие стоит дешевле, чем обед в "Хавен-Хостеле", станет спокойно жить? — Джо покачивался, пока его пальцы все сильнее сжимали стакан. — Когда это общество перестанет жить в идиллии из страха, а начнет жить в идиллии из понимания? Разве люди – это тупые овцы, которым требуются пастух и пес-загонщик, чьей силе и мощи они поклоняются? — мужчина запрокинул голову, упираясь взглядом в потолок. — РАЗВЕ ЭТО ТАК, ГОСПОДИ? ТАК, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ?!
Мужчина размахнулся и бросил стакан в окно. Тот разлетелся вдребезги: битое стекло осыпало спальную комнату, заблестев на падающем свету едва заметными снежинками. Джо взметнул руку, что-то показывая в темноту, но блондинка не смогла понять ничего и нервно заерзала на кровати, проклиная себя за то, что села в машину к этому человеку.
— Прости, Кира, — он развернулся к девушке, посмотрел ей в глаза. — Я просто устал. Этот город, эта страна, это наше общество – всё погрязло во лжи. В необходимой лжи, Кира, — мужчина опустил голову, пальцами взъерошив неровные локоны на голове. — Сейчас альтернатив нет, все сводится к одному и тому же, сводилось веками и будет сводиться всё время, что осталось для человечества: масса требует объект поклонения, требует культ личности для себя и своих детей. Историю учат не датами, не странами и не народами – историю учат деспотами, тиранами и героями. История, как ни странно, это самая верная наука о человеке, — Джо бросил быстрый взгляд в окно, где еще блестел тот тип с банкой в руках, — деяния которого будут покрыты мраком, а истинный образ смешается с легендами и фактами, фальсифицированными или нет... Ничто не меняется в этой спирали времен, — он выпрямился и сжал кулаки. — Только те, кто играют роли богов на этой земле.
Кира дрожала, глаза её испуганно расширились. Тот клубок извилин, которыми наградила бренное тело девушки природа, лихорадило от болтовни Джо. Слишком жутко для обеспеченного человека, просто искавшего пассию на ночь, чересчур жутко: высота, темнота, мощь – все это сдавливало ей горло цепкими пальцами предчувствия неотвратимой беды, превращало роман в триллер. В заголовках газет было нечто подобное о параноидальном чудаке, что ведет свою безжалостную игру против жителей города, но его ведь ловили, разве нет?
Стрелки часов на стене ощутимо замедлили ход, будто давая обнаженной Кире последний шанс. И тогда, на предсмертном выбросе адреналина, вызванном страхом перед неизбежностью злого рока, её глаза уловили то, чего так стыдился замерший колоссом мужчина, чего боялся и за что ненавидел самого себя. Ответ, столь абсолютный, неожиданно замер в голове, заполонив все её пространство; чуть приоткрыв рот, Кира попыталась найти воздух, чтобы извлечь свою безумную догадку, но безуспешно.
— Прости, Кира.





Обратные ссылки на эту запись [ URL обратной ссылки ]

Обратных ссылок на эту запись нет