Перейти к содержимому

Купить Dark Souls 3 в Gameray всего за 1699 рублей





- - - - -

СTP4X•ΣCTЬ•ΛΟΞЬ•ΙΙ

Написано The_Last_Nomad, 09 Январь 2015 · 743 просмотры

Обращение

***

Пожилой мужчина, на голове которого слабо держались остатки седеющих волос, тихо сидел на кожаном кресле. В сухих старческих руках легко подрагивала выцветшая фотография, а в глазах блестели навернувшиеся слезы. На столике рядом примостился труд Ницше "Так говорил Заратустра" – любимая книга его молодого хозяина, ставшая благословенной Библией для него и писанием Антихриста для всего остального, несовершенного человечества.
— Стеклянная башня, — донеслось из-за закрытых дверей, где шумела собранная на пресс-конференции публика, — это то место, которое я по праву могу назвать своей второй обителью. Квинтэссенция идеального рабочего места, уютного дома и здания, приносящего эстетическое удовлетворение любому человеку, хоть немного искушенному в искусстве – мне кажется, более точных слов здесь не подобрать.
Стеклянная башня. Порочный палец, издевательски тычущий в небо, где вершатся судьбы миллионов и миллиардов простых смертных – вот что такое эта Стеклянная башня. Смешок на похоронах, пир во время чумы, Искариот, затесавшийся среди остальных апостолов. Ваша погибель, глупцы.
— Своими руками я построил корпорацию, охватившую все важнейшие сферы современной человеческой жизнедеятельности. Кибернетика. Генная инженерия. Изучение ресурсов. Ни одна другая компания в мире не способна обозначить себя как конкурентоспособная в сравнении с «Аскеншн Корп», никакого бюджета не хватит на выкуп хотя бы одного исследовательского центра корпорации. Покажите мне второго такого человека, и я тут же возьму его своим заместителем!
Они смеются. Пожилой господин поморщился, представляя, как водимые за нос люди хлопают и радуются, не подозревая, к чему приведут их заигрывания со смертью. Их, словно тупой скот, планомерно тянут на убой, пока они задыхаются в гедонистическом крике экстаза. Как можно?..
— Ох, Альберт тяжело пережил разрыв с поместьем Уайтов, и пока ему неуютно, словно китайскому чайному сервизу внутри бизнес-лайнера. Тем не менее, он для меня единственный близкий друг, и никакое изменение условий проживания не может поколебать это. Человек, который с самого детства служит мне примером и учителем, не изменит своего отношения только из-за переезда.
Старик затрясся, прожигая взглядом дверь, за которой сладкой патокой растекается ложь, привлекая и пчел, и мух. Дружба. Это понятие иссохло и рассыпалось прахом, когда амбициозный Габриэл Уайт без тени сомнений бросил в фундамент своего величия и могущества самых близких ему людей. Габриэл не знает дружбы, как не знает и любви, и милосердия, и сострадания: он променял всю свою человечность и искренне наслаждается плодами этого обмена, считая свой выбор "бесконечно правильным". Если бы только дьявол искал наместника на земле...
— Каждый человек служит тому, кому хочет служить. Служит во имя того, во имя чего хочет служить. Выбор есть всегда, но ни один не является бесконечно правильным, как бы вы не хотели. Стоит уметь принимать решения и нести последствия, какими бы они ни были. Историю пишут победители, а среди бездействующих победителей никогда не было и никогда не будет.
Они аплодируют ему, деспоту сегодняшнего дня, который только гордится своей деспотией, делает из нее некую добродетель. Габриэлу чужды ценности человеческой жизни, он не видит в ней ничего стоящего. Он считает себя мессией, последним из всех пророков, он готов приложить все усилия для достижения целей, бросить любые средства. Слова Маккиавелли – нечто вроде карт-бланша для него, уверенного в собственном превосходстве над остальными людьми, а потому ни минуты не сомневающегося в своих решениях.

— ... Почему ты не вышел к публике, Альберт? — спросил молодой человек с белоснежными волосами, прихорашиваясь перед отражением. Конференция окончилась, хозяин остался доволен. — Думаю, всем хотелось бы посмотреть на того, кто был рядом со мной всю мою жизнь, на моего наставника, — уважительно поклонился он.
— Думаю, мистер Уайт, я уже слишком стар для подобного, — улыбнулся дворецкий в ответ. — Если кто-то и ответственен за ваши достижения, то это только вы сами... — мужчина вдруг твердо посмотрел на собеседника. — Вы и ваши родители, сэр Габриэл.
Мускул на идеальном лице дрогнул, исказив его на долю секунды.
— Да, их гены определенно помогли мне стать тем, кем я являюсь сейчас, — все также безмятежно проговорил Уайт. — Ровно как и их наследство. Знаешь, ведь капитал, с которым я стартовал, уступает моему сегодняшнему в сотни раз. Тоже самое можно сказать и о сферах влияния. Они бы гордились мной, гордились бы по-настоящему.
Габриэл медленно прошел к стеллажам, уставленным вазами, украшениями и прочими символами различных ушедших в небытие эпох человечества. Взгляд его ярко голубых глаз мечтательно блуждал по коллекции, от находки к находке, словно освежал в голове образы глубокой древности.
— Знаешь, Альберт, в Древнем Египте было множество ужасных, диких обычаев, которые непонятны подавляющему большинству современных людей. Они кажутся омерзительными, но глубокое изучение культуры и жизни тех времен развевает это наваждение, связанное ни с чем иным, как с невежеством. Представь, Альберт, — поднял он голову, рассматривая кусок стены с изображенными на ней рисунками, — этот бог, великий Осирис, владыка подземного мира, считается прародителем всех правителей египетских. Сначала он правил на земле, обучал людей и защищал их, но потом пал жертвой предательства со стороны своего брата Сета, — рука указала на небольшую фигурку с ослиной головой. — Опустим подробности. Мертвый не может оставаться среди живых, и ему пришлось спуститься в подземный мир. Каждый фараон, будучи наместником Осириса, тоже правил на земле тридцать лет, а потом наступала пора испытания, "хеб-седа". Владыке Египта приходилось бежать определенное расстояние, чтобы доказать свою способность и дальше оставаться править на бренной земле. Если этот спринт ему не давался, его без сомнения убивали, чтобы проводить дух в царство Осириса, а на его место садился его наследник. Как видишь, Альберт, — ухмыльнулся Габриэл, проведя пальцем по стеклу, — общество колыбели цивилизаций было свободно от герантофилии: решающую роль играла только физическая подготовка и сила воли правителя.
Дворецкий выжидательно молчал. Молодой хозяин, еще немного подождав, повернулся к собеседнику и обаятельно улыбнулся. Его глаза горели жадным огнем, очаровывая любого, кто посмотрит на него, словно гипнотизирующая жертв королевская кобра.
— А когда старый правитель умирал, — продолжил он, — его хоронили вместе со всеми его слугами, какими бы хорошими они ни были. В загробном мире любому требуется штат прислужников, готовых продолжать исполнять волю хозяина, знаешь ли. Все слуги предавались смерти, Альберт, — медленно произнес Габриэл, сверля взглядом дворецкого. — Все до единого.
Повисла напряженная тишина. Двое людей смотрели друг другу в глаза посреди комнаты, пока воздух накалялся докрасна. Наконец Альберт закрыл очи: по щеке побежала небольшая слеза, преодолевая морщины на старой коже.
— Ну, дружище, — Уайт обнял старика, прислонив его голову к своей груди. — Мне больно ранить тебя, больно ранить учителя моего прошлого и моего настоящего. Ты и я – словно Аристотель и Александр Македонский сегодняшнего дня, и только взаимопонимание и доверие могут сохранить наши любящие отношения, — он прикрыл глаза и поцеловал Альберта в лоб, задержавшись на несколько секунд. — Мне пора. Империя не построит себя сама.
Когда Габриэл уже стоял в дверях, собираясь покинуть комнату, дворецкий тяжело усмехнулся:
— Вы говорите о фараонах и их слугах, о Александре и Аристотеле, мой господин. Вам кажется, что этот пример из истории самый близкий, но я считаю иначе. Иногда, смотрясь в зеркало, мистер Уайт, я вижу в себе Луция Сенеку, позади которого стоит суровый центурион. А в вас, — его голос задрожал, — я вижу Нерона. Нерона, который сожжет всё и будет высокомерно, горделиво стоять на пепелище. Габриэл Уайт, обезумевший цезарь на куске шлака – вот это будет зрелище.
Молодой мужчина задержался, чуть повернул голову – и скрылся, громко хлопнув дверью. Альберту еще долго казалось, что он слышит его удаляющиеся шаги.





Обратные ссылки на эту запись [ URL обратной ссылки ]

Обратных ссылок на эту запись нет