Перейти к содержимому

GAMERAY - лицензионные игры с мгновенной доставкой





- - - - -

Глава XIV

Написано Nerest, 08 Июнь 2014 · 216 просмотры

рассказ
Глава XIV

Мы – Черное войско, грифовый стяг!
От нашего вида трясется наш враг!
Мы когти свои ему в глотку вонзим!
Легион наш бессмертен, он непобедим!


Вражеский воин трясется-боится –
Дочка его под бездомных ложится!
Водит жена прислугу в постель,
Ее ублажает последний кобель!


Мы – Черное войско, грифовый стяг!
От нашего вида трясется наш враг!
Жену его мы позором клеймим!
Дочку его без стыда мы растлим!


Славься, король! Славься, Маэрна!
Гордый народ, Отечеству верный!
Да будет же праздник в нашей столице!
Пусть пьет добрый люд и веселится!


Мы – Черное войско, грифовый стяг!
От нашего вида трясется наш враг!
Мы когти свои ему в глотку вонзим!
Мы – воины без страха! Мы победим!

(Гимн армии Маэрны, неточный перевод)

Весна. Уже в середине апреля большая часть Донарии полностью оттаяла от белоснежного покрова и начала оживать: на ветвях деревьев появились первые почки, трава начала зеленеть, а по утрам всюду раздавались щебетания птиц. Солнце начинало хорошенько припекать, а потому местные крестьяне поснимали с себя меховые шубы и уже отправились на первые работы в поле. Жизнь здесь шла своим чередом, не обещая никаких сюрпризов и перемен. До этого дня.
В этот не менее ясный солнечный день деревушка Кривинка, что близ реки Львицы, служащей границей между Маэрной и Донарией, погрузилась в хаос. Женщины в страхе бегали туда-сюда, собирая самые необходимые вещи и провизию. Их напуганные суетой дети ревели, не понимая, что происходит, а собаки возбужденно лаяли. Мужики спешно поджигали свои же собственные дома и седлали лошадей. Кто-то даже отчаянно забивал коров. Деревню охватило пламенем и паникой.
- Скачи! – приказал седой одноглазый старик, еле державшийся на ногах, но не выпускавший из руки тяжелый полуторный меч. – Скачи в Террак так быстро, как только можешь! Предупреди графа Хогера: «грифы» напали на «льва»!
- Отец, - с трудом сдерживая слезы, простонал темноволосый юнец, садясь на вьючную лошадь, - я не могу тебя оставить!
Земля задрожала от топота копыт приближающейся хоругви. Женщины перестали собирать вещи, похватали детей и побежали прочь. Кто-то из мужиков попытался подойти к юнцу, чтобы сбросить его и забрать лошадь. Но немощный, на первый взгляд, отец с размаху зарядил ему клинком по голове плашмя, отчего тот упал на землю не в силах подняться.
- Мой час пробил, сынок, - улыбнулся в ответ он, и по его дряблым щекам покатились слезы. – Я воин. И умереть я должен в бою, а не в бегах. Ну же, скачи! Скачи и не оглядывайся!
Не в силах больше сдерживаться, юнец разрыдался, пришпорив коня, и помчался прочь, чтобы не смотреть в глаза отцу, не видеть его слез и не показывать своих. Он мчался так быстро, как только мог, оставляя позади родной дом. Поднявшись на холм, он на минуту остановился, дабы взглядом попрощаться с деревушкой. Его грудь содрогалась, а горькие слезы бежали ручьем. Высокий столб черного дыма возрос до небес.
В последний момент он увидел их. Тех, кого облаченный лишь в крестьянский кафтан и вооруженный ржавым тяжелым мечом старец называл «грифами». Войско в черных матовых доспехах стремительно приближалось с запада. Огромная конница пересекла границу и, словно рой саранчи, сметая все на своем пути, неслась на Кривинку. Даже с далекого холма он услышал боевой клич всадников, догоняющих спасающихся бегством женщин и детей, и отчаянные предсмертные вопли. Юнец не видел, как его отец пал, зарубленный мечом, и как его затоптали десятки копыт. Ему не хватило смелости лицезреть то, во что превратила конница его родную деревню.
Потому он несся галопом, боясь не успеть предупредить остальных, боясь, что смерть в черных латах настигнет и его. Юнец знал: он мог быть единственным, кому посчастливилось тогда остаться в живых. Конечно, надежда не покидала его сердце. Он верил, что хоть кто-то еще успел спастись. Однако вера эта слабела с каждым разом, как ему вспоминались те крики, что доносились даже до холма, тот горький плач матерей, чьих детей беспощадно зарубили у них на глазах. Юнец спешил в крепость Террак, в первую очередь, надеясь, что там он будет в безопасности за высокими каменными стенами. Он спешил предупредить графа: войско Маэрны напало на Донарию, гражданская война началась.



***

На следующий день в Мароне, столице Маэрны, люди со всех улиц стягивались к дворцу. Тут были представители всех слоев общества: и дворяне с одной улицы, и малоимущие мещане с другой, и купцы с третьей – и даже крестьяне, бросившие сегодня всю работу и пришедшие с окрестных деревень, чтобы лично услышать обращение короля. Первое разочарование ждало всех, когда, как всегда, толпу не пустили дальше дворцовых ворот, заставив ее стоять снаружи, наблюдая за всем сквозь золотые узорчатые решетки. Затем народ понял, что никакого короля они не увидят: вместо него выступал пожилой советник Эктор, одетый в парадный черный камзол с кружевами и разноцветными вставками.
- Дамы и господа, мещане и крестьяне! – выразительно кричал он своим удивительно сильным голосом с балкона дворца, зачитывая со свитка и обращаясь к собравшейся у ворот толпе. – Я, советник короля, сэр Эктор, с тяжестью на душе извещаю вас: война началась! В это нелегкое время нам потребуются все силы, чтобы одолеть бесчестного врага, желающего узурпировать трон империи Анамана! По приказу Его величества короля Дункана Маэрнского каждый мужчина в возрасте от шестнадцати лет, способный держать в руках оружие, обязан явиться на сборы на главную площадь города и вступить в ряды нашего непобедимого войска!
Публика несколько секунд молчала, пытаясь оправиться от столь ошеломляющей новости, после чего восторженно взревела, взорвалась бурными овациями. Радостно кричали и аплодировали в основном те, кому еще не исполнилось и тридцати. Юноши ликовали: впервые им доведется побывать на поле боя, добыть себе славу, на коне прорубая к ней путь мечом. Женщины – и молодые девушки, и совсем уже пожилые матери – испуганно стали озираться по сторонам, не веря услышанному: их мужей или даже детей забирали на войну, где бывалые воины столкнутся с беспощадным врагом, а неопытные юнцы, ранее не державшие ни разу в руке меч, найдут лишь страх и свою смерть.
- Мы отправляемся не просто на войну: мы идем в крестовый поход! – продолжил Эктор разжигать в их сердцах страсть патриотизма. – Мы освободим земли нашей великой Империи от кровожадных эльфов, посягнувших на трон, и подлых заговорщиков, помогающих им! Господь с нами! Он благословляет нас на этот подвиг, ибо не желает видеть богомерзких тварей и предателей хозяевами нашей священной державы!
Толпа, заведенная пламенной речью, вскричала еще громче прежнего. Мало кому нравилось то, что государственными делами, хоть и не без согласия остальных королей, заведует регент Таленэль. До Лунного восстания, когда эльфы взбунтовались против правящего класса людей и безуспешно попытались истребить человеческий род по всему Северу, отношение к ним было весьма толерантным, ибо они считались всего лишь побежденной фракцией, с которой давно заключено перемирие. Однако после восстания их народ начали презирать, приписывать ему все беды и несчастья, которые случались с человечеством, и видели в них воплощение зла, ошибку природы. Таленэль же, основавший единственное эльфийское королевство, последний их оплот, имел весьма неоднозначную репутацию: одни звали его героем, отважно взвалившим бремя правления государством на себя, но спасшим всех от анархии; другие – узурпатором и аспидом, втершимся в доверие императорской семьи и воспользовавшимся временным отсутствием императора.
- Вы спросите, кто наш враг? И я отвечу вам: остроухий безбожник Таленэль, который надсмехается над родом людским, над всеми нами и проклинает нас всех за тот день, когда мы ступили на эту землю и в честном бою заслужили себе место под солнцем! Он воспользовался людским радушием, когда благороднейший император Бальтазар от чистого сердца взял его под свою опеку, вырастил и наделил властью. Неблагодарный эльф долго ждал, пока государя не станет! И теперь он претворяет все свои темные умыслы, кои вынашивал в голове все это время: он добился поста регента, ввел свои войска в столицу, за что его прозвали героем – кто знает, что он задумал еще!
- Да!!! – кричали воодушевленные юнцы. – Убьем эльфа!!! Спасем Отечество!!!
Кое-кто из женщин падал в обморок, слыша такие возгласы от своих легко внушаемых детей. Но то было лишь начало, первая порция того шока, который приготовил для них советник короля. Если некоторые матери уже сейчас не выдерживали и теряли сознание, боясь за своих сыновей, не в силах поверить, что дожили до столь ужасных времен, то после следующей части обращения Эктора к народу за сердце стали хвататься даже престарелые отцы.
- Но беда никогда не приходит одна! – продолжил советник, когда толпа более-менее утихла. – Наш враг довольно хитер и умен. Он коварен и бесчестен! Первым делом он нашел себе союзника. Вы спросите, кто же этот глупец, решившийся помочь ненавистнику человечества? И я отвечу: король Донарии, Багумир. За долгие годы, проведенные в императорской семье, эльф успел как следует околдовать его, сломить его волю, внушить доверие! Родной сын императора Бальтазара поддался дьявольским чарам, объединился с узурпатором! Вместе они плели заговор против целостности Империи, против нас с вами! По несчастью, наши соседи, жители королевства Донарии, теперь становятся нашими врагами. С великой скорбью говорю я вам это! Отныне братские узы, нерушимо связывавшие два наших народа, не имеют силы! Донария сделала свой выбор, и выбор этот – война, предательство рода человеческого!
Наступила пауза, толпа молчала, пытаясь воспринять эту информацию. Спустя мгновение по ней прошелся гул: люди обсуждали между собой, к чему все это приведет, и не могли поверить, что братский народ вдруг оказался предателем. Хотя, никто не нуждался в пояснении, что предательство совершил вовсе не народ, а его государь. Оттого осознать, что соседи теперь стали врагами, чью кровь придется проливать в бою, получалось еще труднее. Но в этом и вся суть гражданской войны: брат поднимает руку на брата. Страна раскалывается – семьи раскалываются.
- С нами Бог! – повторил Эктор, чувствуя, что толпа в замешательстве. – Он благословляет нас как верных защитников свободы человечества! Он даст нам сил победить эту армию нечестивцев и не позволить им заковать нас в цепи! Вчера наши бравые воины уже пересекли границу и нанесли первый, упреждающий удар по врагу. Ибо мы не позволим ему всадить нож нам в спину! Быть может, Багумир Донарийский одумается и вернется на путь истинный, спасет тем самым своих людей. А до того момента мы будем биться! С нами Бог! Он хранит нашего славного короля Дункана, а вместе с ним и всех нас! А значит, нам не страшны никакие враги, ибо боремся мы за правое дело!
- Да!!! – наконец отреагировала толпа. – С нами Бог!!!
- Да здравствует король Дункан! – кричал Эктор. – Да здравствует непобедимый народ Маэрны!
- Да здравствует король Дункан! – подхватил громогласно люд, и от его аплодисментов задрожали окна дворца. – Да здравствует Маэрна!
Советник свернул свиток и с чувством исполненного долга перед Отечеством прошел обратно в комнату, где его ждали король, маршал и казначей, слушавшие его долгую пафосную речь с легкой усмешкой. Комната была просторная и предназначалась для ведения удаленных от глаз прислуги переговоров. Балкон находился прямо напротив входа. Чтобы пройти к нему от входной двери, приходилось обходить широкий квадратный стол без стульев. Этот стол, сделанный из красного дерева, предназначался когда-то для того, чтобы на нем расстилали огромные карты при обсуждении военных действий. Но в мирное время его всегда накрывали различными блюдами. Теперь этот стол пустовал – а значит, на нем собирались наконец-таки расстелить карту.
Король сидел справа от входа в своем кресле, одетый в пурпурный бархатный наряд с коричневым плащом до пят. Между ним и входной дверью стоял казначей Крах – высокий худой мужчина лет сорока, сгорбленный и опирающийся на тросточку, а одетый весьма строго, в тускло-черное, без вышивок, вставок и кружева, будто демонстрировал всем, что не взял из казны ни гроша. Как и у Эктора, на его макушке блестела лысина. Выглядел он весьма неуверенно и даже измученно: каждую минуту он страдал от боли в спине, заставляющей горбиться. Лицо его было угрюмо, и кланялся он неохотно. В руке он небрежно держал свиток, которым активно жестикулировал во время разговора. Откровенно говоря, казначей производил впечатление довольно скучного, сухого человека.
Ближе к балкону стоял пятидесятилетний маршал Дрейк – тот, за кем действительно могла пойти армия. Он обладал весьма благородными и даже воинственными чертами лица: уверенный взгляд, постоянно мечущий молнии, мощные скулы, густые орлиные брови. На удивление густые черные волосы, коих еще не тронул возраст, он коротко стриг и аккуратно укладывал набок. На лице его росла красивая остроконечная бородка, соединенная с усами по бокам ото рта. Одевался маршал так, будто в любой момент готовился оседлать коня и ринуться в бой: поверх белого дублета кираса с изображенным на груди грифом в короне, кольчужные поножи, высокие сапоги со шпорами – не хватало только тяжелых рейтарских перчаток и шлема. Главнокомандующий также отличался статной фигурой и величественной осанкой. Примером ему служил сам король Дункан, всегда любивший светские рауты, балы, роскошь и постоянно следивший за своей внешностью, чего нельзя сказать о его старшем брате, для которого этика и эстетика далеко не всегда играли важную роль. В руке Дрейк властно держал маршальский жезл, украшенный по-королевски: оплетенный цветным полотном с изображением герба Маэрны, с металлическими вставками, драгоценными камнями и выгравированным именем.
Как только Эктор вернулся в комнату, Крах недовольно взглянул на него, а затем туда, где находились сапоги короля, словно не решаясь смотреть ему в глаза. Дункан заметил этот взгляд и рассмеялся, заставив Эктора смутиться от непонимания и замереть рядом с белыми кружевными занавесками. Маршал пытался понять, в чем причина смеха, и бегло поглядывал то на советника, то на казначея. Но до него так и не дошло, что могло развеселить монарха. И тогда Дункан сквозь смех объяснился:
- Эктор, будь добр, закрой за собой дверь на балкон. Уважаемый Крах боится застудить спину сквозняком.
Советник покорно кивнул и поспешил исполнить волю господина, а казначей лишь насупился, опустив взгляд еще ниже. Маршал Дрейк одним лишь левым уголком рта усмехнулся, чтобы не нарушить правила этикета. Король перестал, наконец, смеяться и лишь улыбчиво заметил:
- Однако, с годами ты ничуть не растратил свои ораторские навыки!
- От всей души благодарю вас, Ваше величество! – низко поклонился Эктор в ответ. – Я говорил так, как велело мне мое сердце. А оно, как вам известно, без конца предано вам!
- Ну, полно, полно! – весело говорил Дункан, после чего в том же настроении обратился к маршалу: - Дрейк, чем ты нас порадуешь?
Маршал подошел на шаг ближе к своему господину и встал смирно.
- Наши войска ударили одновременно по всем западным пограничным постам противника! – отрапортовал он. – Сейчас все приграничные деревни в огне: крестьяне сами поджигают свои дома, оставляя нам меньше работы. Как было приказано, карательные отряды не оставляют живых. В целом, начало отличное: на нашей стороне эффект неожиданности!
- Ну, - пожал плечами Дункан, задумчиво почесывая свою щетину, - на словах звучит красиво. Но ведь ты не оратор, а я не мещанин. Мне нужны конкретные отчеты обо всем, что происходит на фронте.
Маршал перевел настойчивый взгляд на советника, тот взглянул на короля и, получив утвердительный кивок, удалился за дверь. Спустя несколько минут он вернулся уже в обнимку с длинным и толстым свертком карты Анамана, который, судя по лицу запыхавшегося Эктора, еще и весил немало. Никто так и не понял, почему королевский советник не поручил прислуге принести карту, но Дункан все же удовлетворенно улыбнулся, наблюдая за тем, как старичок опускается даже до выполнения таких поручений, чтобы заслужить признание своего короля. Ему нравилось – особенно после событий на свадьбе Багумира – видеть, как его подданные из кожи вон лезут, дабы выслужиться перед ним. Это ласкало его задетое тогда самолюбие – и наблюдательный Эктор знал это.
Расстелив на столе карту, маршал стал расхаживать вокруг стола и горячо рассказывать план действий. Король, немало заинтересованный в военном деле, хоть и ничего не смыслящий в нем, встал с кресла, прошелся по бурому ковру и склонился над картой. Казначей уныло глядел на висевшие на стенах картины с изображением морских пейзажей или натюрморта, позабытый всеми присутствующими. Советник встал справа от Дункана и боковым зрением следил за каждым его движением и мимикой, чтобы уловить тот момент, когда ему что-либо понадобится.
- Итак, - говорил Дрейк, - ваши вассалы приступили к операции «Лангуст». Наша армия разделилась на три группы: Красная с севера, Белая по центру и Синяя с юга. Каждая группа состоит из определенного количества конных и пеших отрядов. Лучше всего укомплектованы северная и центральная группы. Южная в основном состоит из карательных отрядов легкой кавалерии, лучников и пешего отряда наемников, поскольку южная часть Донарии представляет собой лишь леса да деревеньки – имеется только одна достойная внимания крепость Террак. Синяя хоругвь пересекла границу вчера ровно в десять утра и уже прокладывает себе путь к этой крепости, оставляя за собой лишь выжженную землю и горы трупов и почти не встречая сопротивления. Скоро ее догонят остальные отряды.
Дункан внимательно следил за жезлом, который маршал использовал сейчас в качестве указки.
- Что касается Белой, центральной группы – она движется прямиком на столицу, Донар, и состоит из отборных отрядов конников, лучников, пикинеров и пеших латников. К ней также присоединились рыцари Пламенного сердца. Ей предстоит пройти через хорошо защищенные крепости, оттесняя врага к столице, а потому она оснащена осадным оборудованием. Поскольку эта группа вступит в сражение с гвардией короля Багумира, скоро к ней присоединюсь и я, чтобы лично повести войско в бой.
- Еще бы, - весело фыркнул Дункан, прервав отчет. – Чтобы маршал Дрейк упустил такую славу? Да никогда в жизни! – Он захохотал, а вместе с ним засмеялись и подобострастный советник, и сам маршал. – Что ж, возможно, я и сам присоединюсь, надо только созвать мою гвардию. Продолжай.
Дрейк кашлянул, чтобы вернуть твердость голосу, и продолжил:
- И наконец, Красная группа движется через северную часть Донарии. Условия, с которыми ей предстоит столкнуться, самые суровые. Она повстречает на своем пути крепости, города, окрестные деревни, болота и леса. Поскольку есть немалая вероятность того, что на подмогу Багумиру придут войска регента из Рокии, эта группа также хорошо укомплектована и везет с собой осадное оборудование. Но, не волнуйтесь, Ваше величество, с оборудованием в таких условиях проблем возникнуть не должно, ибо среди солдат есть немало людей, хорошо знающих местность. Главной задачей Синих и Красных является зажать войско Багумира в «клешни» - отрезать все пути к отступлению, после чего разгромить совместно с Белыми. Но, если подмога из Рокии и впрямь подоспеет, Красные отряды смогут занять выгодные позиции в захваченных укреплениях и отразить оттуда удар эльфов.
Дункан задумчиво хмурил брови, уставившись на кривую линию, отделяющую владения Рокии от Донарии.
- Сейчас наши войска стремительно продвигаются к цели. Мы заняли все дороги, ведущие с запада в их столицу – население Донара не будет получать поставки свежего провианта. Связь с остальным миром отрезана, а они еще даже и не подозревают об этом! И в это время в наших городах начался всеобщий набор в ополчение. Не говоря уже и о том, что мы заручились поддержкой опытных наемных отрядов.
- Как быстро ты планируешь захватить Донарию? – с умным видом протянул король.
- Я намерен провернуть блицкриг, Ваше величество! – гордо задрал подбородок Дрейк. – Уже к началу лета над Донарским дворцом будет развеваться ваш флаг!
Король прищурено заглянул в уверенные глаза главнокомандующего, словно стараясь отыскать в них хотя бы тень сомнения. Однако эти поиски оказались весьма безуспешными, ибо маршал искренне веровал в свой триумф, полагаясь на эффект неожиданности. Эта уверенность приободрила и государя, из-за чего он довольно усмехнулся. Но в тот же момент его усмешка пропала, когда он взглянул на карту снова – туда, где находилась Рокия. Затем перевел взгляд на Альсорну.
- А что же Таленэль? – спросил слегка мрачно король. – Ведь он не оставит без внимания тот факт, что мы напали на его союзника. В его распоряжении будут тысячи отборных всадников и лучников, выращенных охотой и натренированных в землях Валахии. Не говоря уже о том, что на его стороне будут университетские чародеи.
- Вот именно! – подхватил Эктор. – Как быть с Таленэлем?
- К тому времени, как Таленэль мобилизует войска, Донария уже будет принадлежать нам! – горячо заверил короля Дрейк. – Мы надежно укрепимся на своих позициях и сможем отразить любой удар!
- Я мало смыслю в военном деле, - покачал головой Дункан, - но неужели ты решил, что мы сможем долго отсиживаться в осажденных крепостях? А если наступать, то куда? В дремучие леса Альсорны? На неприступный город Роким? Ты думаешь, у нас хватит людей, времени и сил, чтобы одолеть его армию в таких условиях?
- Именно поэтому, милорд, я и прошу в очередной раз: обдумайте мое предложение заключить союз с соседними державами! Эта временная мера увеличит наши силы и ресурсы в разы! Мы сможем одержать победу в этой войне без сторонней помощи. Но какой ценой? Наемники, гвардейцы, ополченцы – все эти ресурсы имеют свойство иссякать. Заручимся поддержкой союзников – и мы одолеем врага без особых потерь и укрепим отношения с соседями! Ваш императорский титул признают все безоговорочно!
- С кем ты хочешь, чтобы я объединился? – слегка разозлился король. – С Валахией? Да, валахийцы до сих пор помнят тот ущерб, что им нанесли эльфы Таленэля. А значит, с радостью помогут нам. Но что они потребуют за помощь в войне? Быть может, всю Альсорну? Или ты хотел бы союза с Валодией? Уж эти-то точно оказались бы нам полезны своими пикинерами. Вот только я ни за что не поверю, что король Ульрих не попросит за свою помощь столь прибыльную долину реки Львицы вместе с ее торговым путем. Любой король – я повторюсь – любой не упустит ни малейшей возможности отхватить пусть даже самый незначительный кусок нашей земли в качестве платы за свои услуги!
- Кхе-кхе, - раздался учтивый кашель Краха, о котором все давно позабыли. – Прошу прощения, мой государь, но есть еще одна проблема, о которой мы не упомянули в этом разговоре. Наша казна не настолько богата, чтобы оплатить все расходы на войну.
- Ну, - встрял Дрейк, - тут проблема не такая уж и проблемная! Всем известно, что победа на войне сулит воину не только честь и славу, но и кучу трофеев с завоеванных земель! Расходы не только покроются, но и даже окупятся!
- Мне бы вашу уверенность, - фыркнул в ответ казначей и потряс перед его глазами свитком. – Я выписал на этот листок те убытки, которые понесло наше королевство этой зимой и в марте. Здесь указаны также и те убытки, которые предполагаются, с учетом прошлогодних, этой весной и летом. Какой бы прибыльной ни была победа, война только началась, а войско нуждается в жаловании. Не мне вам объяснять, уважаемый маршал Дрейк, как влияет на боевой дух воинов отсутствие денег. Ведь им нужно не только самим выпить, но и кормить свою семью.
- Чепуха! – протестовал Дрейк. – Для любого воина куда важнее выслужиться перед государем! Семья отходит на второй план! Да и какой уважающий себя рыцарь будет содержать свою семью на одном лишь жаловании?
- Вы забываете про ополчение.
- Довольно, - перебил их разговор Дункан. – Крах, что ты думаешь по этому поводу?
- Я думаю, Ваше величество, что вам не помешало бы заключить союз с соседями. Я не политик и не знаю, какую цену они запросят за победу. Но одно знаю точно: их материальная помощь принесет нам много пользы!
Король задумчиво почесал щетину и, нахмурив брови, уставился на карту. Не поворачивая головы, он спросил у советника:
- Эктор, ты моя правая рука. Скажи, каков будет твой совет?
- Я не политик, Ваше величество, не военный и не торгаш, - ответил тот. – Потому я могу рассуждать лишь как простой житель нашего славного королевства. И говорю абсолютно точно: моей уверенности прибавится, если я буду знать, что наши тылы прикрыты, пока мой мудрый и непобедимый государь добывает нашему народу славу на вражеской земле. К вам, несомненно, присоединятся другие, Ваше величество. Это будет великая война за спасение людского рода, а вы войдете в историю как тот, кто вдохновил и повел за собой целые королевства в эту славную битву! Братья по вере будут звать вас Дунканом – Королем-Крестоносцем!
- Сэр Эктор, - поддержал его Дрейк, - рассуждает весьма здраво, Ваше величество. Какую бы цену ни запросили наши соседи, они ни в коем случае не откажутся внести свое имя в список победителей в столь благородной войне. Ведь речь идет о войне против короля эльфов. Это самый настоящий крестовый поход. Наши соседи – не только Валахия да Валодия – сочтут за честь помочь нам! К тому же, не стоит забывать о том, что Багумир и сам может обратиться к ним за помощью раньше нас. Таленэль умеет переманивать на свою сторону союзников. Стоит поторопиться, пока он не переманил наших соседей.
Король глубоко вздохнул, сверля взглядом карту и думая над услышанными советами. Трое его доверенных людей рекомендовали объединиться с соседними королевствами. Дункан понимал, что в любом случае все зависит только от его решения. Но в тот момент он больше всего боялся сделать ошибочный выбор. Услышав мнения людей, разбирающихся в военном деле и экономике, он решил поступить так, как было бы выгодно для его народа, ибо это, несомненно, возвысило бы его в глазах подданных. Поэтому, не думая уже о цене, он заявил:
- Тогда мы созовем собрание! Сэр Эктор, разошли гонцов в Валодию, Валахию, Бреонию и Арамор!

[Продолжение следует]






Обратные ссылки на эту запись [ URL обратной ссылки ]

Обратных ссылок на эту запись нет