Перейти к содержимому

Купить Dark Souls 3 в Gameray всего за 1699 рублей





* * * * * 2 голосов

Во имя красоты

Написано Сара Бонели, 16 Октябрь 2014 · 415 просмотры

Он бежал сквозь тьму один, навстречу далекому рассвету. И только тихий голос, подобный сладкой колыбели, вел вперед. Не существовало обжигающих ударов ветвей, близких завываний или же утробных рычаний. Был только голос и образ прекрасной.

Веки бесшумно раскрылись, позволяя резкому утреннему свету обжечь глаза. Манящее чувство забвения все еще не покинуло Серина. Данмер сел. Капли пота грациозно сползли вниз по телу, оставляя за собой влажные дорожки. Кожа стала липкой и холодной. Он замычал.

Боль ворвалась, подобно морозному зимнему ветру. Задушила все теплое, что нежилось в сознании. Данмер сжал кулаки и прикусил нижнюю губу. Он старался делать вид, что ничего не было, что боль, лишь мираж, который развеется по ветру словно пепел.
Серин махнул рукой, отмахиваясь от мух. Окна и двери были закрыты. В комнате стояла гробовая тишина. Сквозь занавески просачивался дневной свет. Тоненькая полоса тянулась к кровати Серина, касаясь лишь едва. Данмеру на миг показалось, что это желтая змея ползет. Он снова махнул рукой.

Ему было точно известно, что это был только сон, но он беспощадно врывался в реальность. С каждым днем сильнее. И не было в этом никакого предзнаменования, что пугает до дрожи. Просто сон. Нет, не кошмар. Он являл собой притягательную силу. Серину приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы заставить себя раскрыть глаза, проснуться. Его затягивало в бездну, и только остатки здравого рассудка кое-как держали данмера на плаву. Но ему ужасно хотелось погрузиться вглубь, стать вечным пленником этого сна. Позволить мягкому забвению поглотить себя целиком.
Оторваться от реальности было невозможно. Она только сильнее притягивала, когда хотелось сбежать от нее.

Когда приходила ночь, являлась и она. Неизвестная, но Серин точно знал, она богиня. Его ночная королева, повелительница снов и ночных кошмаров. Будь то просто бредни, женский образ, что приходит ночью, отталкивал его. Но Вермина заставляла Серина смотреть ей в глаза с восхищением. Она показывала ему различные картины, будь то невообразимые пейзажи земель, которых и не существует вовсе, или же тошнотворные зрелища кровавых обрядов. Он видел, как гибнет его родина, утопая в лаве и задыхаясь смогом. В такие моменты на глаза наворачивались слезы, и хотелось кричать – хватит! – но голос подводил его. Рядом с Верминой требовалось только молчание и повиновение.
Серин встал и потянулся. Он выглянул в окно. На огороде кто-то работал, наверное, Эссея. Она всегда принималась за работу раньше, чем рассветало. Серин некоторое время смотрел на нее, пытался понять ее действия. Зачем вставать с первыми лучами? Чтобы истязать свое тело непомерным трудом? Ничего у него не вышло. Он вышел в зал, быстро пересек его и вошел в мастерскую. На мольберте стоял голый холст, которого еще не коснулась кисть. На столе царил беспорядок. Серин смотрел на него и улыбался загадочно.

Решено! Он сделает это. Вермина останется довольна.
Столько раз данмер лицезрел ее облик и только сейчас понял, что страстно желает написать портрет даэдра, который беспрестанно беспокоит ночью. Возможно, и она этого хочет. Наконец-то он понял ее. Да, это будет его лучшая работа. Она ославит его, подарит вечную жизнь в своем лице.
Он так давно мечтал написать что-либо стоящее, и вот представился момент. Было бы глупо упускать его из рук.

Позади раздались шаги. Скрипнул пол. В мастерскую вошла Эссея, а точнее остановилась на пороге, так как вход был строго воспрещен. Она опасливо посмотрела на отца, оценивая его душевное состояние, и улыбнулась. Ее улыбка была воплощением красоты и могла бы растопить снега, что покоятся на вершине Глотки Мира. Ее внешний вид портили только уши, одно чуть меньше другого. И только Серин не замечал этого недостатка. Он всегда был заворожен ее глазами, похожими на пылающий огонь. Никогда он не высказывал своих истинных чувств, держался холодно, но все-таки любовь к дочери жила в нем.
Но сегодня его словно подменили. Он даже не улыбнулся дочери. Хмыкнул и кивнул. Будто на пороге стоял посторонний.

-Доброе утро. – Неуверенно проговорила Эссея. Она уже начинала сомневаться в своих словах. – А я, как только встала, сразу на кухню отправилась, готовить, прибираться. Со вчерашнего вечера многое осталось недоделанным.

Серин вновь кивнул. Данмер осмотрел пол, заляпанный краской, словно искал там подсказку. Пятна одно за другим сменяли друг друга, образуя каскад эмоций. Серин всегда писал быстро и пренебрегал красками, позволяя им капать на пол, пока он думал, опустив кисточку. Иногда случались случаи, когда он прятал кисть, запачканную краской, за ухо и шел спать. Эссея никогда не высказывала своего недовольства вслух. Если была возможность прожить спокойно, она ею пользовалась, жертвуя многим.

В воздухе повисло напряжение. Тишина длилась всего один миг, но каким болезненным он оказался. Эссея чувствовала странную горечь во рту, когда произнесла следующие слова:
-Вижу, ты решил начать новую работу. – Это значило для нее не меньше, чем для отца. Ведь именно в такие моменты в его сознании открывались трещины, а разум давал сбой.
Данмер оглядел кисти в руках, потом медленно перевел взгляд на холст. Внезапное появление дочери сбило его с толку. Она всегда появлялась в это время. Приходила, чтобы поздороваться с отцом, отдать дань уважения главе семьи.
-Да. – Ответил Серин с натяжкой.
-И что же это будет? Какой-нибудь пейзаж? Заснеженные горные вершины или же бескрайние поля?
-Не знаю.

Он точно знал, что собирается рисовать, но сомневался в том, что стоит доверить это Эссеи. Девочка суеверна и боязлива. Если же она увидит в чем-либо дурное предзнаменование, то все пропало! Нет, ей он ни за что не скажет, что изобразит на холсте. Поклонница Девяти Богов она ни в коем случае не принимает Принцев Даэдра.
-Ладно. М-м-м… ты будешь завтракать?
-Не сегодня. – И не завтра, не послезавтра. Отныне его жизнь принадлежит этой работе. Серин считал себя должным Вермине за то, что лицезрел ее облик. И она будет довольна его работой. Данмер не был в этом полностью уверен, но ему безумно хотелось верить.
-Удачи.

Эссея покинула комнату, оставив ядовитый осадок на душе у отца. Отчасти он чувствовал себя виноватым. Это его дочь, подери даэдра, он не должен с ней так разговаривать. После смерти ее матери, она стала искать защитника и советчика в отце, который прежде всегда был далек, а он так жестоко ее оттолкнул. Душа разрывалась на части, причиняя жгучую боль.
Я больше не принадлежу себе – подумал Серин, мазнув кистью по холсту. Он оставил длинную полосу алого цвета. При дневном свете краски блестели. Создавалось впечатление, что это кровь.
Данмер отошел и услышал сдавленный крик. Он выглянул, но не покинул мастерской.
-Что случилось?
-Палец порезала. Ничего страшного. Просто. Испугалась.

Серин молчал. Думы унесли его далеко отсюда. Повеяло морским бризом. В один миг данмер очутился на берегу моря. Воды бушевали, волны с бешеной скоростью ударялись о берег, рассыпая в разные стороны камни. Было холодно. Небо хмурилось и вот-вот грозилось разразиться страшным дождем, какого еще не видывал мир. Соленые брызги увлажняли сухую кожу, обволакивали и странно согревали. И все это завораживало Серина. Ему нравился природный гнев, каким бы устрашающим он ни был. Все это настолько естественно, что не может быть подвергнуто критике.

Рука потянулась вперед и нанесла еще один мазок. Не открывая глаз, Серин продолжил работу. Его кисть скользила вперед и назад, словно в танце. Мазок за мазком, на холсте наконец-то появился рисунок. Он был написан в холодных тонах, и лишь Вермина сияла, будто несла с собой нечто хорошее. У ног ее лежали тела, погруженные в блаженный сон. На их лицах застыли улыбки, говорящие о том, что у спящих все сложилось хорошо.

Порой Серин останавливался. Не за тем, чтобы еще раз придирчиво осмотреть работу, раскритиковать ее, будто и не он писал. Нет, данмер просто замирал на месте, подобно каменному изваянию. Его глаза беспокойно глядели в никуда, и, казалось, сама жизнь уже покинула бренное тело художника. Но уже через одно мгновение он вновь принимался за работу.
В комнату в очередной раз заглянула Эссея. Она тихо встала в пороге, прикрыв руками нос и рот. Для отца ее приход оставался тайной. Работа поглотила данмера с головой. Он не замечал, что уже прошел день, и этот близится к концу. Не замечал и того, как дочь трясла его за руку, умоляя пойти и поесть.

-Ты чахнешь на глазах! – кричала она. – Оторвись хоть на час от этой картины! – но все слова летели мимо. Не существовало для Серина ничего. Он без устали рисовал, руководствуясь непонятными доводами.

Нет больше сил смотреть на это! Эссея схватила себя за голову. Вцепилась длинными пальцами в волосы и начала их безжалостно драть. Она прикусила нижнюю губу, силясь подавить крик. Кожа лопнула, и вниз поползла струйка крови. Девушка замычала, но вовсе не от физической боли. Страх за отца оказался сильнее прочего.
Она и сама не заметила, как рванула вперед и одним рывком заставила отца повернуться к ней лицом. Серин посмотрел на дочь, как на неродную. Взгляд его сквозил холодом, а губы, прежде редко улыбающиеся, были собраны в упрямую полоску.

-Отец? – по щеке одна за одной сползли две слезы. Эссея, не стыдясь их, продолжала смотреть Серину в глаза. – Отец? Отец, прошу тебя, ответь. Скажи хоть что-нибудь. Во имя богов, не молчи!
Эссея затрясла отца. Его дряблое тело болталось в ее руках, как тряпка. Тогда девушка обняла Серина, прижала к себе так сильно, насколько только могла.
Он был таким холодным, будто мертв!
И в этот момент девушка смогла ближе разглядеть то, что отняло у нее отца. Сквозила она ужасом и безумием. Глаза Вермины смотрели прямо в душу, сжигая все внутри. Оставался только горький пепел. Эссея оторвалась от отца.
-Что это?
Серин оглянулся, будто не понимал, о чем она говорит.
-Боги, эта картина ужасна!
-Что?
-Она ужасна, отец, разве ты этого не видишь? Нужно уничтожить ее, иначе ты умрешь прежде, чем закончишь ее. Она сводит тебя с ума!

Эссея уже было направилась к мольберту, чтобы схватить холст, как Серин вцепился ей в руку, рванул на себя и смачно ударил по лицу. Шлепок эхом разнесся по комнате. Наступила тишина. Девушка смотрела на своего отца, не веря своим глазам. Взгляд же Серина горел ярым пламенем. Он был готов ударить еще и еще, пока до глупой девчонки не дойдет, что он не отступится.
-ВОН! – заорал он, да так, что стены в доме затряслись. Казалось, говорит сама Вермина. – Прочь из моей мастерской, дрянь!
-Что?

После данмер схватил дочь за воротник рубашки и откинул подальше от мольберта. Рухнув на колени, Эссея так и поползла прочь. Пройдя достаточно, она рванула вперед. Ее вел страх. Схватил за руку и повлек за собой, дальше от беды, от смерти. Это больше не твой отец – шептал тоненький голосок в голове – и нет смысла надеяться на то, что рассудок вернется к нему.
-Да, да, да. – Повторяла про себя Эссея.
Она неслась вперед по тропинке, что вела через лес, навстречу людям. Город был недалеко, в этом Эссея была уверена точно. Нужно только добежать, и тогда она будет в безопасности.
Можно сколько угодно убегать от опасности, но страх никогда не оставит. Бояться нормально, но зацикливаться только на том, что пугает – глупость.


Краска слоями слазила с кисти, когда Серин окунул ее в баночку. Он болтал кистью из стороны в сторону, смотрел на законченную работу. На все у него ушло три с половиной дня, и ни одного из них он не помнит. Все воспоминания покрылись пеленой.
-Я будто спал все это время. – Серин улыбнулся и протер рукой лоб.
Он потянулся. Кости захрустели. Пустой желудок незамедлительно напомнил о себе не только утробным урчанием, но и острой болью. Тело категорически отказывалось повиноваться, ноги не слушались, они так и норовили уронить данмера на пол.
Прочистив горло, Серин стал звать свою дочь. У Эссеи всегда найдется что-нибудь вкусное. Она прекрасно готовит, и ей это нравится. Нет для нее большего счастья, чем смотреть на то, как кто-то уплетает за обе щеки ее стряпню.
-Эссея?

Дом молчал. И кухня пустовала. Вокруг небольшой кастрюли летал рой мух. Заглянув внутрь, Серин убедился, что та пища точно не пригодна для употребления.
Грязная посуда так и осталась стоять, сложенная в стопку. Данмер провел пальцем по столу. На коже остался тоненький слой пыли.
Как Эссея могла так все запустить? Ведь она всегда убиралась по дому. Может, она заболела. Серин неуверенно направился в ее комнату. Но и там было пусто.
-Эссея? – голос его дрогнул. – Эссея, где ты?

Не может того быть, чтобы она ушла. Серин настырно пытался себя убедить в том, что девушка просто отправилась в город за покупками. Да, она давно говорила, что у нее заканчиваются пряности. Или ей просто надоел этот старый дом, ворчащий отец, из года в год однообразный пейзаж. Она устала от такой жизни и ушла. Отправилась в путешествие, как и мечтала в детстве.
Тоска яростно набросилась на Серина. Нужно было уделять больше внимания Эссее, поощрять все ее достижения, поддерживать в начинаниях, а он только и делал, что ворчал и воротил нос.

С тех пор, как умерла ее мать, его любимая супруга, все превратилось в кошмар. А все потому, что Серин никогда не умел показывать свои истинные эмоции. Он так и не сказал Эссеи, как он ее любит, скрывал свои эмоции за гримасой равнодушия.

Серин прошел обратно в мастерскую, еле-еле поднимая ноги. С холста на него смотрела Вермина, своими большими глазами, налитыми кровью. Ее ухмылка внушала страх. И тут Серин лениво опустил глаза к ее ногам и увидел, что на земле, рядом с Даэдра лежит его дочь с перерезанным горлом.

Его рот раскрылся в немом крике, когда Серин понял, что произошло с Эссеей.
-НЕТ! – завопил он, заламывая руки. – За что? За что ты так со мной? Она была моим единственным счастьем!
-Счастьем, которое ты не ценил. – Ответила Вермина. Монотонный голос в голове вызывал тупую боль. - Теперь она будет жить в моем царстве, окутанная той заботой, которую ты ей не дарил.
-Она была МОЕЙ дочерью!
-Отец ни за что бы не поднял руку на свою дочь, не убил бы.
-Что?
-Да, именно ты погубил девочку.
-Но ведь я трудился ради тебя. Я писал эту картину день и ночь во имя красоты… и ты мне в этом помогала. Дразнила, показывая манящие сны, унося меня в сказочные миры.
Вермина засмеялась.

-Глупец! Ты просто очередной дурак с опилками в голове. Ты прежде думал о себе, не обо мне или своей дочери. Нет, ты возжелал славы, и эта жажда настолько тебя поглотила, что невозможно было оторваться от картины. Я бы ни за что не заставляла тебя работать насильно. Сны – вот моя стихия! А такие, как ты, кто ищет лишь славы, должны оставаться в забвении.
-Но ведь я делал все во имя красоты! – Серин возвел руки к небу.
Но Вермина уже молчала. Она опустила свои очи к тем, кто покоился у ее ног, словно мать, что наблюдает за своим чадом.

Серин в ярости отскочил от холста. Его обуревало жгучее чувство. Обжигая каждую клеточку тела, оно поднималось вверх, к самому сердцу. В такой миг невозможно сохранять здравый рассудок. Именно под властью эмоций и совершаются самые безумные поступки. Под их натиском падают жизни, рушится мир, порядок вещей теряет свое равновесие, позволяя всему идти своим путем.

Тусклые глаза данмера вдруг засветились. Яркий оттенок вновь вернулся к ним. Казалось, вот она, жизнь, но это был лишь короткий миг, который закончился глупостью. Серин схватил свечу, поджог фитиль и бросил ее к холсту. Пламя ярко вспыхнуло! Ядовитые языки красно-рыжего цвета с молниеносной скоростью бросились пожирать все вокруг, будто голодные волки. Серин стоял и молчал. Он не мог поверить своим глазам. Пламя идет в обход холста!
-Нет! – закричал он и сделал попытку перенести пламя на свою работу. – Я уничтожу ее! Я ее создал!
Вермина молчала. На лице замерла улыбка.

Пламя перескочило на старые работы - краска которых потрескалась, полопалась из-за отсутствия должной заботы - на поблекшие занавески. Мастерская горела. Черный дым заполнял комнату, убивая на своем пути все живое. Он овладел этой территорией, явился, будто какой-либо узурпатор. Теперь хозяин здесь он.

Задыхаясь, Серин выбежал в коридор. Стены, пол и потолок поползли вперед, унося дверь все дальше и дальше. Данмер бежал. Вермина сыграла с ним в злую шутку, и он понимал это, но продолжал двигаться.
Ноги от недостатка сил стали заплетаться. Они подвели Серина и уронили его тощее тело на пол. Раздался глухой стук. Перед глазами плясали тени. Все они смеялись над данмером, вытягивая вперед руки. Серин запаниковал. На секунду он обернулся, только чтобы убедиться, что пламя далеко. Но в дверях мастерской стояла Вермина. Ее тело было соткано из пламени, из миллионов огоньков, что переливалось подобно чешуе. Тонкая, изящная рука поднялась, указывая на Серина. Даэдра не сказала ни слова. Пламя под ее ногами нахлынуло на беззащитного данмера, накрыв его с головой. Больше он не видел ничего, а на прощание услышал только легкий смех, заглушаемый собственным криком.



Огонь оставил после себя только картину. Она блистала в своем величии, внушая ужас всем, кто ее видел. Люди обходили это место стороной, предпочитая более длинные пути, но безопасные. Слухи ходили ужасные, и ни одни из них не оказывались правдой. Кто-то говорил, что Серин продал душу Ситису, чтобы тот помог ему написать картину, красоте которой позавидует даже самый именитый и талантливый художник. Болтали, что данмер зарезал Эссею, дабы ее кровью написать Вермину. Приплели сюда и секту. Фантазия людская никогда не имела границ, в этом ее и беда. В поисках ответа она всегда уходит далеко от истины. И даже если все лежит на поверхности, легче придумать нечто сверхъестественное, нежели верить, что все так легко.

Из года в год, на черную поляну скорби приходила женщина, данмер. Она преодолевала расстояние равное семи десяткам километров ради того, чтобы упасть на колени и бросить несколько цветов на землю.

-Бедный, бедный художник. – Шептала она, не в силах назвать имя или же просто сказать: отец. – Ты так желал славы, что предпочел ее мне. Ты предал мою любовь, любовь моей матери. Она желала тебе только счастья, но ты оттолкнул ее. Тебе было легче признать, что она мертва, чем признаться, что ты прогнал ее, оттолкнул от себя, так как она встала на пути к славе. И вот, настала моя очередь. – Она смахнула слезу со щеки и поднялась на ноги. – Я знала, что ты погубишь себя.

Эссея посмотрела на Вермину, и на мгновение ей показалось, что взгляды их встретились.
-Ты забрала его у меня. Но зачем? – ответа не было. – Твой урок настолько жесток, что он забрал не одну жизнь. Ты погубила меня. Я осталась одна. Теперь еще больше одинока, чем раньше.
Женщина перевела взгляд на свое безжизненное тело на картине и нахмурилась. Серин и ее убил.
-А была ли ты вообще причастна к этому? – спросила Эссея.
Она мотнула головой, желая прогнать беспокойные думы. Ей было легче всего обвинить нечто сверхъестественное в смерти отца, нежели его самого.
Зачем? Во имя красоты, во имя искусства. Гении всегда одиноки и безумны. В этом их гениальность.
Эссея хмыкнула, натянула капюшон на голову и стала уходить.
Гонясь за лучшим, мы оставляем его позади, а получаем в итоге пепел.




 Вначале приходилось вчитываться, но потом, с седьмого абзаца читалось легко и свободно, и интересно. Конец немного скомкан, а вначале, прошу прощения за повтор, довольно много несуразностей и ляпов.

 

 Например, я в первый раз слышу, что за рассветом можно гнаться. От рассвета либо убегают, либо бегут навстречу. Можно было написать так - Он бежал сквозь тьму, навстречу далёкому рассвету...

 

 Думаю, первые шесть абзацев нужно доработать, дальше ошибок гораздо меньше и они не так заметны. Вы увлекаетесь короткими предложениями, но они не всегда уместны и почему-то из нескольких вариантов оборотов, довольно часто, используете не самые удачные.

 

 Что-то заболтался. Пора закругляться. Ваш рассказ мне понравился, но подсыплю немного соли на творческие раны - Не стоит подстраиваться ни под какие конкурсы, выкладывайте свои тексты как есть. Подойдёт - хорошо, не подойдёт, ну и ладно...

Спасибо. Учту ваши замечания. И мне всегда приятно читать комментарии, которые указывают на те или иные ошибки. А конец, прошу прощения, и должен быть таким непонятным)

 Вначале приходилось вчитываться, но потом, с седьмого абзаца читалось легко и свободно, и интересно. Конец немного скомкан, а вначале, прошу прощения за повтор, довольно много несуразностей и ляпов.

 

 Например, я в первый раз слышу, что за рассветом можно гнаться. От рассвета либо убегают, либо бегут навстречу. Можно было написать так - Он бежал сквозь тьму, навстречу далёкому рассвету...

 

 Думаю, первые шесть абзацев нужно доработать, дальше ошибок гораздо меньше и они не так заметны. Вы увлекаетесь короткими предложениями, но они не всегда уместны и почему-то из нескольких вариантов оборотов, довольно часто, используете не самые удачные.

 

 Что-то заболтался. Пора закругляться. Ваш рассказ мне понравился, но подсыплю немного соли на творческие раны - Не стоит подстраиваться ни под какие конкурсы, выкладывайте свои тексты как есть. Подойдёт - хорошо, не подойдёт, ну и ладно...

Cмысл сохранился... если я правильно понял написанное. Мне понравилось, давай ещё, прошу.

Надеюсь, это был не сарказм.

Cмысл сохранился... если я правильно понял написанное. Мне понравилось, давай ещё, прошу.

Изначально объем был больше, стала сокращать, чтобы подошло для конкурса, поэтому получилось в некоторых местах скомкано, заранее извиняюсь))) Я старалась, чтобы смысл сохранился, вышло немного коряво)


Обратные ссылки на эту запись [ URL обратной ссылки ]

Обратных ссылок на эту запись нет

Декабрь 2016

В П В С Ч П С
    123
45 6 78910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Новые записи

Новые комментарии