Перейти к содержимому


 


* * * * *
1 Рейтинг

2920, последний год Первой эры

Написано в Июл 30 2015 10:25

2920, последний год Первой эры

 

 

Карловак Таунвей

 

 

Том 1: Месяц Утренней Звезды


 
1, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд

 
Альмалексия лежала на мехах в своей кровати и грезила. Она не открывала глаза, пока солнечный свет, пробившийся в комнату, не озарил деревянные и телесные цвета ее комнаты молочным сиянием. Было тихо и безмятежно. Уютный облик ее комнаты разительно отличался от ее видений, полных крови и пиршеств. Некоторое время она просто смотрела в потолок, пытаясь разобраться в своих видениях.
 
Во внутреннем дворе ее замка находился бурлящий пруд, от которого в это прохладное зимнее утро шел пар. Она махнула рукой, пруд очистился, и она увидела лицо своего возлюбленного, Вивека, который находился в своем рабочем кабинете на севере. Некоторое время ей не хотелось ничего ему говорить: он был так красив в своем красном одеянии, Вивек писал стихи, он занимался этим каждое утро.
 
"Вивек, — сказала она, и он поднял голову и улыбнулся, глядя на ее лицо, находившееся за тысячу миль. — У меня было видение о конце войны".
 
"Не думаю, что кто-нибудь сможет себе представить конец войны, ведь она уже длится восемьдесят лет, — сказал Вивек улыбнувшись, но тут же стал серьезным, он всегда доверял пророчествам Альмалексии. — Кто победит? Морровинд или Империя Сиродила?"
 
"Если Сота Сила не будет в Морровинде, мы проиграем", — ответила она.
 
"Разведка доложила мне, что Империя собирается напасть с севера, ранней весной, самое позднее, в месяц Первого зерна. Ты сможешь отправиться в Артейум и убедить его вернуться?"
 
"Я выезжаю сегодня", — просто ответила она.
 
 
4, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Гидеон, Чернотопье

 
Императрица мерила шагами свою камеру. Зима давала ей массу бесполезной энергии, летом она, скорее всего, будет сидеть у окна и благодарить богов за каждое дуновение затхлого ветра с болот. В другом углу комнаты лежал незаконченный гобелен, на котором был изображен танец в Имперском дворце. Ей показалось, что гобелен издевается над ней. Она сняла его с рамы, порвала на кусочки и разбросала по всей комнате.
 
Потом она рассмеялась над своим бесполезным актом сопротивления. У нее будет достаточно времени, чтобы восстановить этот гобелен и сделать еще сотню других. Император заточил ее в Замке Джиовез семь лет назад, и вряд ли он выпустит императрицу отсюда до самой ее или его смерти.
 
Вздохнув, она дернула за шнур, чтобы позвать своего рыцаря Зуука. Он появился в дверях в считанные минуты, в полной униформе, как и подобает Имперскому Стражу. Большинство мужчин в племени Котринги, находившемся в Чернотопье, предпочитало ходить совсем без одежды, но Зуук носил одежду, и поэтому выгодно отличался от остальных. Его серебристая, отражающая свет кожа была видна только на лице, шее и руках.
 
"Ваше императорское величество", — сказал он, поклонившись.
 
"Зуук, — сказала императрица Тавия. — Мне скучно. Давай сегодня обсудим с тобой способы убийства моего мужа".
 
 
14, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Имперский Город, Сиродил

 
Колокольный звон, провозглашающий молитву Южного Ветра, пронесся эхом по широким бульварам и садам Имперского Города, созывая всех в храмы. Император Реман III всегда посещал службы в Храме Единого, а его сын и наследник принц Джуйлек, напротив, считал политически верным в каждый религиозный праздник отправляться в разные храмы. В этом году он выбрал собор Милости Мары.
Службы собора Милости были на счастье короткими, но император мог вернуться во дворец только во второй половине дня. К тому времени сражающиеся на арене уже с нетерпением ожидали начала церемонии. Толпа поумерила свой пыл, когда потентат Версидью-Шайе вызвал на арену труппу акробатов-каджитов.

 
"Ваша религия куда более удобна, чем моя, — сказал император своему потентату, как бы извиняясь. — Какая игра будет сегодня первой?"
 
"Битва один на один между двумя умелыми воинами, — сказал потентат, его чешуйчатая кожа поблескивала на солнце, когда он вставал. — Вооруженными в соответствии со своими традициями".
 
"Звучит хорошо, — сказал император и захлопал в ладоши. — Путь соревнование начнется!"
 
Как только он увидел двух воинов, выходящих на арену под рев толпы, император Реман III вспомнил, что дал согласие на этот поединок несколько месяцев назад, но совершенно забыл об этом. Одним из состязающихся был сын потентата, Савириен-Чорак, блестящий и скользкий, как угорь, сжимающий катану и вакизаши в обманчиво слабых руках. Другим бойцом был сын императора Джуйлек в эбонитовой броне, с варварским орочьим шлемом на голове, щитом и длинным мечом на боку.
 
"Это будет захватывающее зрелище, — прошипел потентат, у него на лице была широкая ухмылка. — Я не знаю, видел ли я такие битвы между Сиродилом и Акавиром. Обычно армия против армии. В конечном итоге, мы сможем выяснить, что лучше — создавать броню, чтобы побеждать оружие, как делаете вы, люди, или создавать мечи, чтобы побеждать броню, как делаем мы".
 
Никто в толпе, не считая нескольких советников из Акавира и самого потентата, не хотел, чтобы Савириен-Чорак выиграл, но все затаили дыхание, глядя на его грациозные движения. Его мечи, казалось, были вторым хвостом акавирца и составляли со своим владельцем единое целое. Противовес позволил молодой рептилии свернуться в клубок и перекатиться в центр круга, где он и занял наступательную позицию. Выход принца произвел намного меньше впечатления на зрителей.
 
Когда они набросились друг на друга, толпа заревела от восторга. Акавирец был подобен луне на орбите вокруг принца, он без усилий оказывался у него за плечом, пытаясь нанести удар сзади, но принц молниеносно разворачивался в сторону противника и блокировал удар щитом. Но и его контрудары попадали исключительно по воздуху, а его противник падал на землю и проскальзывал у него между ног, от чего принц спотыкался. Наконец, принц упал на землю с оглушительным грохотом.
Металл и воздух сплелись воедино, когда Савириен-Чорак начал наносить удар за ударом, а принц по-прежнему блокировал их своим щитом.

 
"В нашей культуре нет щитов, — пробормотал Версидью-Шайе императору. — Моему мальчику это кажется странным, могу себе представить. В нашей стране, если ты не хочешь, чтобы тебя ударили, ты убираешься с пути".
 
Когда Савириен-Чорак наклонился назад, чтобы нанести очередную серию ударов, принц вдруг ударил его по хвосту, от чего тот немедленно упал. Он тут же поднялся, но к тому времени принц уже встал на ноги. Они начали кружить на месте, и занимались этим до тех пор, пока Савириен-Чорак не рванулся вперед, вытащив катану. Принц увидел, что собирается сделать его противник, и блокировал катану мечом, а вакизаши — щитом. Короткое лезвие застряло в щите, и Савириен-Чорак потерял равновесие.
Клинок принца чиркнул по груди акавирца, и неожиданная острая боль заставила его бросить оружие. Через мгновение все было кончено. Савириен-Чорак распластался в пыли, а клинок принца находился у его горла.

 
"Игра окончена!" — провозгласил император, голос которого тут же заглушили аплодисменты.
Принц усмехнулся и помог Савириен-Чораку встать и дойти до целителя. Император снисходительно похлопал своего потентата по спине, чувствуя невероятное облегчение. Когда битва началась, он и не осознал, что почти не надеялся на победу сына.

 
"Он будет хорошим воином, — сказал Версидью-Шайе. — И великим императором".
 
"Помни об одном, — рассмеялся император. — У акавирцев много красивых движений, но если хоть один наш удар достигнет цели, вам придет конец".
 
"Ох, я запомню это", — закивал потентат.
 
Реман думал об этом комментарии все время, пока продолжались игры, и почему-то не мог в полной мере насладиться собственным остроумием. Мог ли потентат оказаться еще одним врагом, таким же, как императрица? На это стоит обратить внимание.
 
 
21, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд

 
"Почему ты не носишь зеленое платье, которое я тебе подарил?" — спросил герцог Морнхолда, глядя, как одевается молодая женщина.
 
"Оно мне не подходит, — улыбнулась Турала. — К тому же, я люблю красный цвет, ты же знаешь".
 
"Оно тебе не подходит, потому что ты толстеешь", — засмеялся герцог, повалив ее на кровать и покрывая поцелуями ее грудь и живот. Она тоже рассмеялась, но потом встала и натянула свое красное платье.
"Я пухленькая, как и положено быть женщине, — сказала Турала. — Я увижу тебя завтра?"

 
"Нет, — сказал герцог. — Завтра мне надо развлекать Вивека, а на следующий день приезжает герцог Эбонхарта. Ты знаешь, я не особо любил Альмалексию и ее методы правления до тех пор, пока она не уехала".
 
"И со мной тоже самое, — улыбнулась Турала. — Я тебе понравлюсь только, когда уйду".
 
"Это неправда, — фыркнул герцог. — Ты и сейчас мне очень нравишься".
 
Турала позволила герцогу один поцелуй на прощание и выскользнула за дверь. Она продолжала думать о его словах. Будет ли герцог ее любить, когда узнает, что она толстеет потому, что носит его ребенка? Будет ли он ее любить так, что он захочется жениться на ней?
 
Год продолжается, наступает месяц Восхода солнца.