Перейти к содержимому


Фотография

WoD: MtAs "Edge of the Apocalypse - Echo"

cyberpunk wod world of darkness

  • Закрытая тема Тема закрыта

#301 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

2pu2t20.png

 

5afcb88be9de0b880b674ef7583ebb10.jpg

 

N94qKsR.png

 

 

q4GYlMd.png

 

g1jajGG.png


Изображение


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 370

#302 Ссылка на это сообщение Лакич

Лакич
  • Новенький
  • 19 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, ужин

 

Тварь с клацаньем когтей припала к земле и утробно зарычала, отталкиваясь длинными ногами и со скоростью гончей борзой бросаясь вперёд, с демоническим воем бросаясь на Элеонор.

 

Нет покоя нечестивцам, не так ли?

Элеонор была готова к подобному повороту событий. Собственно, он был самым ожидаемым. Редко когда ходячие мертвецы уживались с другими существами. И все таки, воззвав к способностям своего не-живого тела, ведомая потусторонним гневом, она рывком поддалась вперед, к обезумевшему существу. А затем гулкий хруст прокатился по мрачной улочке Европолиса.

 

Один удар. Его хватило, чтобы существо отлетело к противоположной стене. Один удар - и причудливые метаморфозы стали спадать с тела существа, чтобы через мгновение Элеонор, едва-едва поправив свое платьице, увидела всего навсего обычную, лишь испачканную в крови женщину. Всего лишь.

И Забвение. Как сгустки энтропийной энергии сгущаются вокруг, чтобы в следующее мгновение взмыть в воздух и исчезнуть в темноте. Испугавшись, восставшая схватилась за головку, которую сейчас заполнили дикие, причудливые картины:

 


Потёки крови перед глазами Элеонор сплетаются в сложные и причудливые узоры, в которых мелькают самые разные элементы - от древних орнаментов до современных гравировок - и её взгляд соскальзывает с дрожащих алых линий глубже - в бескрайнюю темноту. Голоса вокруг, но вокруг никого нет, крики боли и ненависти. Она старается разогнать темноту руками, но невидимые путы окутывают её и ладони вязнут в этой темноте, натыкаясь на непреодолимый барьер. Она пытается посмотреть на свои ладони, но видит искривлённые лапы с жёсткой шкурой и длинными чёрными когтями.
Сверху на левую ладонь падает  капля крови и растекается мутной алой кляксой. Элеонор поднимает голову вверх и внезапно проваливается вниз, летя с оглушительной скоростью всё ниже и ниже. Оглушительный ветер завывает в её ушах, из груди рвётся безудержный хохот.
СВОБОДА! СВОБОДА!

Вкус крови на губах, всё больше - сладкий вкус стекает по нёбу в горло, вызывая довольный рык. 

 

Очнулась Элеонор, как только наваждение отпустило ее бедный разум, на холодном, влажном асфальте рядом с машиной. Толком не понимая, что случилось, с трясущимися руками, она поднялась, переводя дух. Слишком много приключений для посмерти.



#303 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, улицы

 

- Них...чего себе! - с той стороны раздался шум помех и какой-то непонятный грохот, как будто кто-то опрокинул объёмную пластиковую бутылку с колой. Что было вполне вероятным событием - хакер любил таскать в свою берлогу годовой запас Квантум-Колы в огромных пакетах и пить её в таких количествах что было странным - как его желудок ещё не отказал.

- Я думал, что тебя с концами забрали, Дж...ээээ...Джарар. - в голосе Харви была нескрываемая радость. - Так, окей, дай мне секунду...

Короткая паузка заполнилась тихим попискиванием.

- Клуб "Суккуб" в нижнем городе. Это закрытая туса, туда просто так не просочишься, плюс полный фарш в плане приватности. Пароль дня: "Предвечный". И не спрашивай, откуда у меня эта инфа, просто не спрашивай.

 

Убежище 

 

- Вы оказались там, где заслуживаете. Предав свою природу и своё предназначение, поддавшись своей ненависти и злобе, дав своей жестокости взять верх и отринув любую надежду на спасение. 

Как приговор Небес громогласно произнёс Лувр и всё его тело озарилось ослепительным золотистым слиянием. Он поднял руку со змеящейся в воздухе полоской ткани и резко выкинул её вперёд. Со скоростью разящей молнии она врезалась в едва успевшую дёрнуться демоницу и обмотала её плотным коконом. Серебряные сигилы засветились и с шипением стали отпечатываться на сущности падшей. Она стала извиваться на земле от терзающей боли, каждое прикосновение тонкой ткани было словно раскалённое железо, настойчиво впивающееся в каждую пору.

- Я - первый среди равных.

И с этими словами золотой свет стал стекать с его рук по ткани, вытягивая словно мощный насос энергию из тела изверга, заставляя её всё больше и больше терять осознание себя, пока истощение не вынудило её скрыться в глубине тела Бэтани, забиваясь в самые глубины души.

 

Европолис, ужин

 

- Крайне неприятная ситуация.

Заявил меланхоличный мужской голос позади Элеонор. Когда восставшая с удивлением обернулась - то заметила дымчатый силуэт мужчины, с крайне отрешённым видом созерцающего изломанный труп женщины у стены здания.

Даже для призрака он казался...каким-то нереальным. Словно тонкая пелена покрывала его корпус, делая черты смазанными и размытыми. И всё же было невозможно не заметить его сходство в одежде и едва различимых чертах лица с трупом у раскрытой машины. Кем бы ни была теперь мёртвая тварь - она оставила труп в относительной целостности, разорвав лишь шею и явно выпив оттуда немало крови.

- Я всего-лишь собирался поехать со своей женой в ресторан...а вышло так, что ужином стал я. Отец будет недоволен. - пробормотал призрак, сцепляя перед собой руки в замок и нервно перебирая большими пальцами. - Как же так...я не могу явиться на его годовщину в таком состоянии.

Заторможенно пробормотал он, переведя взгляд на своё тело.


Изображение

#304 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

- Клуб "Суккуб" в нижнем городе. Это закрытая туса, туда просто так не просочишься, плюс полный фарш в плане приватности. Пароль дня: "Предвечный". И не спрашивай, откуда у меня эта инфа, просто не спрашивай.

 

- Окей, не буду, - фыркнул Джонатан. - Прихвати с собой какой-нибудь пистолет, если таковой завалялся, и смотри не приведи кого-нибудь, кто не ценит подобные заведения, но очень высоко оценит мою голову у себя на стенке, - ещё раз усмехнувшись, Джонатан отключил связь, закинул биту на плечо и глубоко вдохнул воздух нижнего города, который был насыщен химикатами большее, чем мамаша из обидной шутки - мужским семенем. В том, что из своего краткого визита в мир, где театральное искусство было мертво во всех смыслах, были и свои плюсы. В бомжацком наряде, в котором комедиант исполнял свою роль, Майерс прекрасно вписывался в местный контингент. Не то чтобы это имело какое-то значение - на него и без того никто не обращал внимания, даже несмотря (а может из-за) маску на лице. И то что у него была слабо светящаяся бита на плече. Со стороны он наверняка выглядел как минимум топ-7 фрик в городе, но с тех пор, как обнаруживаешь у себя возможности изменять окружающую себя реальность шутками про члены  - учишь принимать многие вещи как должные.

Над улицами пронеслось очередное объявление о том что нужно сохранять спокойствие и содействовать представителям закона. Большинству людей вокруг него было глубоко плевать, Джонатан чувствовал это необычайно ясно. Наверняка треть из тех, что волочат свою жизнь здесь и сейчас мечтают о том, чтобы быть на улицах Верхнего Города, крушить квартиры в небоскребах, уходящих шпилями в небеса, и убивая людей, из-за которых они оказались здесь, внизу. 

Джон ускорил шаг. Немного трудновато будет не опоздать на встречу без единого кредстика в кармане - в куртке нашлись только странные зеленые бумажки с цифрами на них - и придется тащиться по переулкам нижнего города.



#305 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, улицы

 

YcCpfGC.png

 

https://youtu.be/1xQ5XyVJtTE

В воздухе пахло щёлочью и жжёными микросхемами.

 

Даже в нижнем городе, по соседству с угнетающей бедностью и полубессознательными наркоманами, ползающими в нечистотах и вымаливающими у прохожих парочку кредитов на еду, с твердым намерением слить все «пожертвования» на очередную дозу. Вряд ли синтетическое, разбавленное с детской присыпкой дерьмо, которое вводилось в организмы чуть более состоятельных местных инъекторами AIST’a, могло посоперничать с более мощными препаратами или хотя бы банальным адреналином.

 

Шлёпая неудобными, утяжелёнными кроссовками, Джонатан шагал по петляющим улочкам, время от времени наблюдая следы разрушений. Маска, этот тонкий и гладкий фарфор, не становившийся теплее ни на градус и сохранявший ту же холодящую прохладу на коже, начала медленно перетекать на его лице. Джонатан буднично, по взявшейся из ниоткуда привычке дотронулся до маски, нащупывая свободной от светящейся биты ладонью меняющиеся узоры — то, что до этого было лишь белой и невзрачной, лишь с узкими прорезями для глаз и рта, теперь исказилось в хохочущей, оскалившейся гримасе, настолько детальной, что он нащупал даже морщинки в уголках раскрытого рта, нащупал зубы, сокрывшие его собственный рот. Пожалуй, с этим тоже придется смириться.

 

hYFiIuY.png
Ему довелось выскользнуть на главную улицу аккурат тогда, когда военные проводили по ней шагающий танк. Прильнув плечом к надтреснутой стене старого, обшарпанного здания, пострадавшего в ходе беспорядков совсем чуть-чуть, человек в искажённой и угрожающей маске молча выждал, пока огромный механизм с металлическим лязгом не скроется за поворотом. Любой, кто хоть немного разбирался в орудиях — а сам Джонатан разбирался — понял бы, что щербатые пушки под слоями суперпроводниковой магнитной брони на мощных паучьих ногах могли превратить любую преграду в лужицу слизи, органической или не очень, в считанные секунды. Для того, чтобы справиться с таким танком, половине Нижнего города пришлось бы отдать жизни. Детище SinCom. Редко использовавшееся, на памяти Джонатана находящееся в неустанном улучшении, и довольно опасное.

 

Дождавшись, когда конвой вместе с танком исчезнут из поля зрения, он огляделся по сторонам. Сейчас нужно было лишь повернуть за угол, подняться по лесам с тыльной стороны здания, которое с парадной отчего-то было отелем, и дождаться Харви.

 

TrvhCkC.png

 

Перетекание маски: временное +1 к запугиванию, -1 к эмпатии.


2sgt2jT.png


#306 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

От вида проезжающего мимо оружейного гения сотрудников его бывшего работодателя Джон почувствовал неприятное ощущение где-то в желукде. Справедливости ради, он не ел уже часов восемь, если не больше - время трудно было оценить, когда небо едва было видно среди шпилей бесконечных небоскребов и навесов нескончаемых надстроек нижнего города. К такой жизни, конечно, привыкаешь, но после трех дней на базе техно-фриков и неопределенного отрезка времени в стремнейшей театральной постановке после той про вред курения в третьеи классе - легко было потерять себя во времени.
Крутило ли Джона от голода или нет, а плохое предчувствие, что все снова обернется против него и придется уаорачивать от пуль из магнитных винтовок и танковых снарядов никуда не уходило. Джонатан хотел верить, что у него просто начинает развиваться паранойя, но в последнее время все было настолько дерьмово, что его уже не могло удивить ничего.
"Лучше бы Харви уже притащил свою задницу на место," - проворчал себе под нос Джон и с опаской оглядел леса, по которым ему предстояло подняться. Свёрнутая шея была перспективой не лучшей, чем любая другая вероятность умереть, но так он хотя бы может застыть в забавной позе. Например "пробитый череп" или "кровавое пятно на асфальте". Тем не менее, присылать за ним лифт никто не спешил, а потому и выбора не наблюдалось.
"Интересно, остальных тоже поймали технократы? Надеюсь что нет - пока фрики охотятся за другими, у меня больше шансов сохранить собственную шкуру," - рассуждал Джонатан с необычайным даже для убийцы хладнокровием, осторожно поднимаясь наверх.

#307 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Beautiful little things: первая часть

 

N1Do57q.png

 

 

Она не могла удержаться от зевка.

 

Облокотившись на перила платформы Верхнего города, девушка в куртке со светящимися бирюзовыми полосами захлопнула челюсть, соединившуюся с металлическим «клац», и поправила запутавшиеся в ушном имплантате волосы. Глаза, сияющие в озарённой неоновыми вывесками полутьме пронзительной синевой, лениво разглядывали обстановку ведущейся чуть ниже стройки.

 

На деле, весь этот город был одной огромной стройкой.

 

Куда бы ни падал глаз, всюду можно было разглядеть строившиеся здания, по лесам которых шустро ползали металлические пауки — дроиды, занимающиеся проводкой и обшивкой уже возведённых строений. По некоторым из соседних зданий катались на магнитных рельсах более массивные автоматоны, перевозившие блоки синтмрамора с основания до самой вершины. Ещё ниже, если свеситься с перил, можно было разглядеть строившуюся трассу монорельсов и исполинская магистраль. Девушка, лениво наблюдавшая за происходящим, прекрасно знала о структуре пролегающих под магистралью электромагнитных линий, которые синхронизировались с технологией автопилота и новейшего виртуального интеллекта, просчитывающего оптимальный маршрут с учётом других водителей; она знала о самозаживляющемся бетоне и его структуре, включавшей себя потребление текущей по трубам «пасты» — пасты, которую этот самый бетон использовал для затягивания даже незаметных органическому человеческому глазу трещин. Для этого пришлось подвести и настроить нейронную сеть, конечно же — было бы грустно, если колония органического бетона, которой наскучила паста и которая начала пожирать органику, захватила город.

 

Это было возможно, к слову.

 

Что-то тихонько щёлкнуло и зашипело в правом предплечье. Она вздохнула, мысленно подавая запрос к своему DEUS’у и выводя на поверхность глазного имплантата данные лога. Всё верно: AIST ввёл очередную дозу «Нейропозина». Крошечная, ныне опустевшая органическая капсула после ввода её содержимого в кровоток теперь будет отправлена прямиком в желудок, где растворится и… далее по списку?.. Достаточно сложная конструкция для того, кто мог просто приобрести целый флакон и залить всё в спрятанные внутри кости баки с дозаторами, однако были затруднения с расположением внутри костей. Говорят, что скоро позволят покрывать весь скелет армированным слоем, и уж после такого скачка можно и без капсул... наверное. Может, когда нибудь человек вместо того, чтобы есть, сможет попросту подзарядить аккумуляторы от ближайшей розетки, и органическое тело не будет стоять ни на чьем пути. Будет славно.

 

Она всё ещё ненавидела органические свои части.

 

Глаза и уши, сердце, лёгкие и печень, кости и мышцы, подкожная броня, нейтрализатор токсинов и экстремальных температур, модуль ускоренной реакции, обе пары конечностей с улучшенными приводами и имплантированными иглами, даже модифицированная челюсть, которой она могла прокусить листья металла — всё это настолько сломало её организм, что без лошадиной дозы «Нейропозина» оно бы попросту её прикончило. Как там сказал её личный хирург? «Риск отторжения слишком высок, органика уже не справляется с заданным имплантами темпом. Ещё один — и, пропусти вы хоть одну дозу, вас уже не откачают».

 

Ах, старина Валлиас. Говорит одно, но делает другое — может статься, он просто очень уж хотел увидеть, как в один прекрасный день она окочурится, хлеща кровью из всех отверстий. Она улыбнулась, с явным наслаждением потянувшись и чувствуя вместо тихого похрустывания костей мелодичные щелчки. На это действие — потягивание, то есть — она установила в DEUS быструю проверку систем. Её железо были кастомным, на базе новейших разработок на рынке имплантатов, и при появлении более новых версий она всегда проводила обновление — благо, средств у отца было достаточно.

 

Она подавила волну отвращения и отвернулась, тихонько мурлыкая под нос ненавязчивую мелодию, не осознавая того, что она никогда её и не слышала. Это было чем-то в порядке вещей, чем-то естественным, чем-то… щемяще знакомым. Не так, как воспоминания об отце, более приятное, своё и родное. Девушка в светящейся куртке шмыгнула на лестничную клетку, освещаемую бледно-голубым светом неоновых ламп, изредка перепрыгивая через пару ступенек для того, чтобы услышать негромкие щелчки в кибернетических ногах. Когда-нибудь… Когда-нибудь она перепрыгнет через перила и услышит, как её новые ноги ломаются под весом её тела, те немногие органы, что остались органическими, превращаются в кровавую кашу, а те, что кибернетические — с жалобным скрипом сминаются и искрят, не распознавая произошедшее и пытаясь провести диагностику систем. В отличие от организма, которое при угрозе жизни не задаёт вопросов и лишь яростно сражается за собственное существование, кибернетика в таких случаях лишь непонимающе пищит.

 

Она находила это милым.

 

G2ObBLO.png

 

Спустившись ярусом ниже, девушка в светящейся куртке с улыбкой втянула кисловато-сладкий запах, витавший в воздухе, и неспешно зашагала по тропинке меж изумрудно-зелёных кустов. За переборкой, если чуть высунуться, можно было заметить крону исполинской секвойи, которую пересадили тут с какого-то участка Плеши, где зеленый цвет не был стерт из реальности. Ненадолго, впрочем. Уже на ходу, девушка посмотрела налево, с каким-то мечтательно-грустным вздохом разглядывая огромные неоновые баннеры над строившейся автострадой. Этот город… она трепетно, всей душой его любила когда-то. Высокие технологии, красивые люди с сияющими глазами и растительность, о этот дивный, новый мир… По груди разливалось тоскливое, щемящее чувство, которое она приняла за очередную фильтрацию кибернетических лёгких. Задержав на миг дыхание, девушка прикрыла глаза, мысленно подключив к ушному имплантату то, за что его могли принять издали незнакомые с рынком кибернетических улучшений люди — наушники, и через мастер-панель DEUS включила музыку. Ей предстояла длинная прогулка до дома; ну да ничего, скоро достроят эстакаду, и можно будет кататься на монорельсах. А пока следовало размять протезы.

 

По пути она завернула за угол, и в переливающемся неоном вендорном автомате, что-то назойливо повторявшем даже сквозь заслон включенной ею музыки, купила банку с газировкой — в составе были люминесцентные составляющие, из-за которых жидкость мягко пульсировала иссиня-зелёным светом даже сквозь полупрозрачные стенки алюминиевой банки. Не для себя, пусть ей и нравился прохладный, мятный вкус — сама она предпочитала угольно, маслянисто-чёрную, с приторно-горьким вкусом жидкого света и темноты. Фотоны и протоны, законы вселенной, которые писались прячущимися в темноте, жидкость забурлила, зашипела, обжигая горло и въедаясь в плоть, разъедая

 

«не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи не спи»

 

Какая же назойливая музыка в этом автомате, однако. Тихонько фыркнув что-то себе под нос, девушка отвернулась, без усилий смяв опустевшую банку с наномашинами и швырнув её в услужливо распахнувшийся отсек для мусора. Подбросив в воздух светящуюся банку и зашагав в противоположном направлении, с искрой удивления и удовольствия заметив, как узоры из созвездий и туманностей начали растекаться по доселе блестящим, идеально чистым панелям, которыми обили стены филиала корпорации. Ей нравилось, когда это происходило; это завораживало. Переливающиеся в кромешном ничто звезды, рождающиеся и умирающие во вспышках необъятных энергий, двигатель всего и ничего, всё это рассыпалось в пепел и небольшие пластиковые кораблики, спускаемые на воду. Она скользнула ладонью по созвездию Кассиопеи, проводя небольшой зигзаг от Сегина до Кафа, прежде чем с заливистым смехом юркнуть в дверь за углом. Та должна была вести в помещения фактории, насколько она помнила, но…

 

7Qu0Fqo.png

 

Всегда можно было чуть сократить путь, правда ведь? Пусть даже пространство, вгрызающееся в неё разъяренным псом, и порвало чуток куртку во время этого прыжка. Отряхнувшись и пригладив слой оплавившейся синтплоти на предплечье, она силой мысли отключила музыку в имплантате и, стянув с плеч порванную куртку и швырнув её на услужливо подлетевшего дроида, насвистывая зашагала в сторону гостиной. Дорогостоящее красное дерево удивительно сочеталось с лужицей крови, растекающейся под телом отца, развалившегося в шикарном резном кресле с кривыми ножками и винной обивкой. Сидя спиной к огромному панорамному окну, за которым бы поистине завораживающий вид на верхний город, он тупо уставился в потолок пустыми глазницами с торчащими, медленно извивающимися на лице проводами, пытающимися нащупать разъемы извлечённых глазных протезов. В его виске торчало нечто, напоминающее окровавленный осколок хрустальный осколок; удивлённо присвистнув, девушка приблизилась к телу отца, критическим взором разглядывая его. Тяжелый, распахнутый на груди кроваво-красный халат, гладко выбритое лицо и седые волосы, которые он и не думал подкрашивать. Девушка криво усмехнулась: её отец был привлекательным по меркам многих женщин, более того — он был возмутительно богат. Любая женщина бы рухнула к его ногам, щёлкни он пальцем.

 

Вместо этого он каждый вечер насиловал собственную дочь.

 

Ком тяжелого, склизкого отвращения подкатил к горлу волной тошноты, по коже — тем участкам, что оставались органическими — пробежались холодные мурашки. Будь её воля — она бы полностью заменила своё тело на кибернетическое, оставив лишь мозг. Если бы не было этой мерзкой плоти, если бы оставался лишь стерильный, прохладный и чистый металл… Она заглянула в опустевшие глазницы человека, развалившегося в кресле, и не смогла сдержать удовлетворённой улыбки. Когда она подняла сияющие бирюзой глаза, город за окнами исчез, заполнившись бескрайней, чернильной пустотой и звёздами, слепящими, болезненно жгущими микросхемы её DEUS, бесконечно прекрасными… Быстро отвернувшись, она нащупала осколок в голове мертвого мужчины. Со скрипом — чавкающим, столь приятным звуку скрипом вращения в пробитой кости, она извлекла осколок из его виска, с деланным интересом разглядывая заполненные кровью узоры на поверхности. Она не чувствовала боли, когда острейшее лезвие вспороло синтплоть на её ладони, но чувствовала волнительное тепло стекавшей по хрустальному клинку крови. Так приятно…

 

Так славно.

 

Она не хотела, чтобы он умирал... но он заслужил смерть, даже самую мучительную. Девушка поджала губы, отворачиваясь и массируя висок рукой, свободной от обретённого клинка. Тот юноша, с которым она общалась несколько лет назад… Даже после того, как отец поручил стереть эти воспоминания из её мозга и заменить через DEUS на ложные, что-то всё равно пробивалось. Человек, который казался её второй половиной, не в том сопливо-романтическом смысле, но в смысле истинном. Они… могли беседовать, не проронив ни слова, кажется. Она чувствовала биение его сердца даже когда он был за несколько миль, они хотели сбежать из города в пустоши, кажется.

 

Кажется, это было единственное время в её жизни, когда она была счастлива. Отец его убил, кажется — пусть и говорил тогда, язвительно-сочувствующим голосом, что тот не прошел проверки и на самом деле хотел лишь денег «прости, куколка, но когда я предложил ему денег и переезд в Юнион, он не отказался даже ради тебя». Кажется…

 

Она медленно поднялась на верхний этаж, ступая по стеклянным ступенькам винтовой лестницы, не оборачиваясь и не слушая, с каким шипением расползающаяся на периферии идеальных глаз темнота пожирала всё за её спиной, саму реальность и сам мир. Странно. Она всегда считала себя интересной личностью, со множеством хобби и друзей, но сейчас девушка казалась себе лишь скорлупкой. Ровно с того момента, как тот юноша...

 

Она даже не помнила его имени.

 

RDHaIIP.png

Ступив за порог своей комнаты, девушка совершенно не удивилась, увидев на своей смятой кровати незнакомую женщину. Серебристые волосы, каскадом ниспадающие с бледного лица и сияющих сапфировых глаз, ленивыми змейками расположились на скомканном покрывале и тонких проводках, тянувшихся от изголовья. Девушка негромко присвистнула: женщина была… прекраснее любой модели. Корона из тонкого серебра венчала её голову, чуть выше украшенных драгоценными сапфирами перчаток, на белоснежной коже располагались изящные, лёгкие браслеты из того же металла. Короткие белые рукава бирюзового платья, на переливающейся ткани которого словно было вышито само звёздное небо, плавно перетекали в украшение на изящном горле женщины, которое нахмурившаяся девушка опознала, как ошейник.

 

Это казалось… неправильным.

 

— Мне пришлось тебя подождать, девочка, — тихонько заговорила женщина, с лукавой улыбкой склонив голову набок, изучающе разглядывая переминающуюся с одной ноги на другую девушку, почувствовавшую хлынувшую по всему телу волну стыда. — Постарайся в следующий раз не задерживаться, хорошо?

 

Девушка отчаянно закивала. Этого больше не повторится.

 

— Хорошая девочка, — женщина улыбнулась чуть искренней, плавно поднявшись на ноги и приблизившись к девушке. Всё в ней — вся её красота — была натуральной, настоящей и живой, даже если она сама казалась несуществующей и эфемерной; её же тело, которое она по собственной воле заполнила железом в тщетной надежде, что так будет легче пережить, дождаться его возвращения — казалось отвратительным. Девушка тихонько заскулила — жалко, испуганно.

 

— Ну, полно. Всё хорошо, — тонкая рука в перчатке дотронулась её щеки. — Мне кое-что от тебя нужно.

 

Скулёж прекратился, и вся она обернулась в слух. Леди нуждалась в помощи?

 

— По поводу осколка.

 

Не дрогнув и на секунду, девушка показала осколок, вырванный из виска её отца. Кровь каким-то чудом успеха засохнуть, и черные, извивающиеся нити покрыли доселе чистый хрусталь. Женщина медленно покачала головой, даже не взглянув на него.

 

— Не тот. Этот.

 

Она дотронулась до чего-то, кольнувшего грудь тягучей, пульсирующей болью. Девушка вздрогнула, вскрикнув от непонимания и ужаса и опустив взгляд туда, до чего коснулась женщина. Осколок… осколок в её груди, такой же, что торчал в виске её отца, но вместо крови по нему растекалось жидкое серебро… голова пронзительно заныла, и она услышала треск настолько оглушительный, что захотелось кричать. Схватившись за голову, девушка рухнула на колени перед женщиной, покосившейся на неё с неодобрением.

 

— Слишком нестабильно, да? — промурлыкала та себе под нос, со вздохом сделав шажок от скорчившейся на полу девушки. — Этот… не подходит. Ну, может пойдем чуть дальше, хм-м? К другой... инкарнации, как принято говорить.

 

Она чуть улыбнулась, глядя на стиснутый в ладони девушки окровавленный хрустальный клинок.

 

— А ты и прежде недолюбливала тех, кто вас разлучал?

 

— Почему… — хрипло, сдавленно всхлипнула девушка, схватившись за голову. Что-то постукивало внутри, она не могла опознать это — DEUS отчаянно пытался вывести на поверхность глаза какой-то лог об ошибке, но она не видела. Тот юноша… тогда она чувствовала, как он умирал, и она умирала вместе с ним! — это ведь несправедливо

 

— Действительно, — легко согласилась женщина, чуть склонившись и ласково потрепав девушку по голове. — Всё, что ты можешь… отомстить этой лицемерной твари и двинуться дальше, верно?

 

Отец? Нет, женщина имела в виду кого-то другого. Девушка чувствовала, чувствовала обречённость и гнев, волнами исходящие от бледной кожи леди. Она отчаянно замотала головой, до крови прикусив губу.

 

— Нет, нет… я не хочу… я просто хочу дождаться…

 

Тихонько цокнув языком, женщина приподняла подбородок девушки. Кровавые слёзы струились по щекам последней, всё тело билось в судорогах. Что-то внутри, что-то сырое и необузданное…

 

Оно проклёвывалось.

 

— В таком случае это твоё намерение нам не помешает исправить.

 

Ладонь в перчатке обхватила серебристый осколок, с силой надавив, с болезненным хрустом погружая его ещё глубже. Девушка закричала, забившись на полу, изогнувшись в спине, тщетно пытаясь отпихнуть от себя женщину, безжалостно пытающуюся погрузить осколок лишь глубже. И наконец, с жалобным скрипом, он полностью погрузился в истекающую серебром грудь девушки.

 

Её череп треснул. Из кровящей раны медленно, робко выскользнуло нечто блестящее; её мозг, точно почка, освободил проклюнувшийся серебристый стебелёк, с каждой секундой удлинявшийся, растущий, обвивающий голову застывшей девушки на манер короны — такой же, что была на голове победоносно улыбнувшейся женщины.

 

копнем же глубже. Благо, он загнал меня достаточно далеко для этого.

 

PlUaXLl.png


2sgt2jT.png


#308 Ссылка на это сообщение Лакич

Лакич
  • Новенький
  • 19 сообщений
  •    

Отправлено

Мертвое местечко

 

Как же так...я не могу явиться на его годовщину в таком состоянии.

 

- Анфан. С чего это твоя женушка решила разорвать тебе шейку?

Бледное личико скривилось в гримасе неестественной злобы. Редко когда Лемуру удается дотянуть свои лапки до свеженькой души и, тем самым, утвердить свое положение: создав раба или превратив его в оболы. Жесткого, грубо, но таков закон Стигии: выживает сильнейший. 
Так просто, не так ли?

Слишком просто порой.

- Ты ведь мертв, знаешь ли. Уже можно не являться не куда, - говорила Элеонор спокойно и певуче, своим тихим девичьим голоском. Словно специально, чтобы слова ее и тон как можно сильнее не подходили к друг-другу, - если твой отец не стал твоими оковами. Впрочем, ты ведь не поймешь этого сейчас. И не завтра. 

Она пожала хрупкими плечиками. Евпрополис сходил с ума. Никак иначе.

- Добро пожаловать в ряды Неупокоенных Мертвецов. Советую бежать отсюдова, пока тебя не нашли Жнецы или Перевозчики. Или... баргесты. Вопросы?

 

О, их явно много.



#309 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

Мертвое местечко

 

- Мёртв? - несколько заторможенно повернул голову в сторону Элеонор призрак и силуэт его головы размылся, словно он покачал ей. - Нет-нет, мне нужно ехать к моему отцу на годовщину. Жаль, Джессика не присоединится, но отец поймёт. 

Больше по старой памяти совершая движение ногами, чем из реальной необходимости, дух подошёл к машине и склонился к освещённому салону. В холодном синем свете его силуэт стал и вовсе едва различимым. Однако восставшая увидела, как он устроился в водительском кресле и положил руки на руль и попытался нажать на кнопку старта...как ни странно - ничего не произошло.

- Что-то не так..почему она не заводится? Мне нужно ехать, я опаздываю! - уже с большей эмоциональностью заговорил призрак и по его подрагивающему нервному голосу было слышно, что тот готов вот-вот разрыдаться.
Эмоции только что умерших были словно норовистый конь. То глохли до полной нечувствительности, то внезапно вспыхивали с яростью подорвавшегося контейнера с квази-атомным накопителем. Неодолимая тяга другой части её души снова ткнула Элеонор, наполняя её не-мёртвое тело необходимостью двигаться и двигаться как можно быстрее...туда, дальше. Куда дальше, чем можно пройти пешком. Но так было нужно, как бы ни была противна ей её темная часть - иначе не может быть. 


Изображение

#310 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, близ клуба Succubus

 

Шаг, ещё один. Эта лестница начинала казаться бесконечной, даже учитывая отчаянный скрип ржавого железа, из которого и были тамошние ступеньки. С каждым шагом его сердце ухало куда-то в область желудка — Джонатан всё никак не мог избавиться от гадкого ощущения, что его нога в один прекрасный момент попросту провалится сквозь одну из этих проклятых ступенек. Тяжелые кроссовки в этом вопросе не помогали ни на йоту, как не помогал и прущий от подожжённого мусорного бака запах жареной плоти. Рот мужчины, который нормально не ел довольно-таки долгое время, предательски наполнился слюной; впрочем, вряд ли он отчаялся настолько.

 

Задумавшись над проблемой возмущённо заурчавшего желудка, он едва не навернулся, когда перила, на которые он полагался излишне яро, с жалобным скрипом отломились и рухнули вниз, с грохотом приземлившись аккурат рядом с баком. В самый последний момент он успел отскочить от края разверзнувшейся высоты, прильнув спиной к кирпичной кладке пристройки, втянув затхлый, пахнущий мясом воздух сквозь зубы. Свернуть шею, говорите?

Пацаны, он в этом шарит.

 

Каким-то чудом, не иначе, но запыхавшийся Джонатан обнаружил себя на верхнем «ярусе» тыльной стороны здания, аккурат перед входом в бар, представ перед уставившимся в пустоту вышибалой, из-за спины которого доносилась музыка настолько громкая, что Мейерсу наверняка придется орать просто чтобы его услышали. Подняв взгляд на мужчину, бывший убийца быстро оценил его от нуля до того ходячего танка, насколько он был напичкан кибернетикой — чаша весов склонялась скорее в пользу танка, чем нуля. Старое, неповоротливое железо древней модели, отличавшееся тем, что если удар попадёт — что уже было бы особенно, с учетом его громоздкости — то кости собирать потом придется долго. Руки, ноги, и бугрящаяся подкожная броня определённо подпольного места рождения — этого уже было достаточно, чтобы в его списке чувак классифицировался как «киберфрик».

 

Можно было пошутить про то, что член у того наверняка тоже железный — перекомпенсацией несло за версту.

 

Что характернее... на него вообще не обращали внимания. Словно Джонатан и вовсе не существовал, был пустым местом. Будь этот шкаф поменьше габаритами, можно было бы... шмыгнуть мимо, наверное. Но в данный момент тот занимал буквально всё пространство прохода, и двигаться явно пока не намеревался.


2sgt2jT.png


#311 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

"Как только я доберусь до ближайшего безопасного места - тут же займусь тем, чтобы максимально улучшить свое тело. Теперь, правда, придется выбирать между тем, чем заняться первым - устойчивостью к повреждениям или крепким стояком, но что уж здесь поделаешь, жизнь это вообще крайне несправедливая штука. Например, можно в один день потерять пятьсот тысяч долларов, медстраховку и любимую винтовку из-за кучи кибер-гомосексуалистов," - уже в который раз за день посетовал на свою тяжкую судьбу убийца и сделал шаг к охраннику, замахал руками, пытаясь привлечь к себе внимание. Справедливости ради, на это понадобилось время, что лишь в очередной раз доказывало, что их обучение у Лувра прошло не самым худшим образом.

"Путешествие в Мир дешевой зубной пасты доказывает обратное, впрочем,"  - тут же оспорил сам себя Джонатан. Два независимых потока сознания были не самым лучшим приобретением, думалось ему в такие моменты.

"Вполне неплохим!" - снова оспорил комик сам себя.

- Пароль: "Предвечный"! - силясь перекричать музыку, обратился к вышибале Джонатан.



#312 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, близ бара Succubus

 

...проблема выяснилась тут же.

 

Вышибала просто... продолжал зорко пялиться в пространство, совершенно не обращая внимания на Джонатана. Что пошло не так, по всей видимости - возможно, этот субъект оказался настолько подвержен его улучшенному отводу глаз, что теперь не замечал его даже когда тот активно пытался привлечь к себе внимание.

 

Ну просто изумительно.


2sgt2jT.png


#313 Ссылка на это сообщение Лакич

Лакич
  • Новенький
  • 19 сообщений
  •    

Отправлено

Мертвое местечко

 

Порочная связь. Воистину. Могла ли она знать, что когда-нибудь окажется в подобном месте, отмахиваясь от обреченного мертвеца, чтобы найти частицу, самую порочную, развращенную, хаотичную и гнилую, своей души? Тихо пискнув, Элеонор села, не обращая внимания на недовольство своего нового знакомого, в машину. Едва-едва поерзав на кресле — кожаном, настоящем! — она быстро оглянула причудливый ворох кнопок и дисплеев, выискивая автопилот.

«В доступе отказано», — произнес певучий женский голос, и Миллер-младшая едва прикусила губу. Призрак, явно ощущая некий прилив радости от подобного зрелища — если вообще можно испытывать радость, только попав на тот свет — тихо, но едва злорадно произнес.

— Я настроил защиту под себя

.

Он сам это сказал ей, стоит отметить. Тихо хихикнув, восставшая, используя свою силу, просто напросто дотащила труп до машины и деактивировала защиту. Все тот же женский голос проговорил:
«Отто!»

 

Призрак запротестовал. Элеонор, тяжело вздохнув — нежели по привычке или причуды ради, учитывая, что воздух ей больше не нужен — обернулась к нему, отпуская труп. Девочка заговорила на совершенно недетские темы:

— Короче, Анфам, я твой труп спасла и в благородство играть не буду: дашь мне свою машину и расскажешь, как ею управлять — и мы в расчете. Заодно и посмотрим, как быстро у тебя башка после смерти проясниться. А по твоей тебе надо бы кое-что уточнить. Фиг его знает, зачем тебе этот отец сдался, но раз спешишь увидеть, значет есть за что… Только вот Иерархия будет против. Это такая кучка зажравшихся древних. Найдут тебя Жнецы и отдадут мастеровым. И из твоей души сделают подсвечник. Или ложку. Не хочешь? У меня была перчатка из душ. Тогда советую бежать. Есть одно место, где тебе могут помочь… Интересует?



#314 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

Это было настолько откровенно тупо, что Джонатан не мог не прикрыть лицо рукой от тупости того, кто поставил сюда этого умственно отсталого охранника. Поскольку напрягаться с придумыванием чего-либо изощренного и подходящего к ситуации не было ни смысла, ни желания, Джонатан просто примерно с полминуты простоял перед громилой, концентрируясь, после чего, после каждого 15-секундного периода отпускал перву пришедшую на ум шутку. Все оказалось не так сложно, как могло бы быть, и по щелчку пальцев убийцы взгляд громилы сфокусировался на нем.

- Пароль: "Предвечный", повторяю, - вновь повысив голос, повторил Джон. 



#315 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Beautiful little things: вторая часть

 

 

sNYrqKW.png

Бармен искоса изогнул бровь, слегка наклонив бутылку и косясь на неё с немым вопросом в глазах. Мужчина, который выглядел живым воплощением всех барменов мира, явно вопрошал её, уверена ли она в своих выборах в жизни. Самыми примечательными чертами в его внешности она тогда запомнила воистину роскошную рыжую бороду — даже учитывая, что волосы у него были тёмно-каштановыми — и болотного оттенка глаза. Отчего-то он показался ей настоящей ведьмой: легко и без затруднений представлялось, как этот же мужчина, буднично занимавшийся смешиванием алкоголя и коктейлей, мог смешивать и алхимические зелья в большущем чугунном котле. Руки — крепкие, грубые руки человека работящего, пестрили сетью шрамов и красноватых пятен, в особенности на костяшках. На её памяти, ему приходилось вышвыривать перебравших посетителей не раз и не два, так что… соответствующие следы были закономерны.

 

После уверенного кивка — и что уж там, лукавой улыбки, ибо этот мужчина ей уже давно нравился — девушка в чёрном, с глубоким декольте, платье томно полуприкрыла глаза, наблюдая, как бармен плеснул в её стакан игристую золотистую жидкость и щипцами положил туда пару кубиков льда. Прохладное гранёное стекло словно двигалось под её пальцами, когда она небрежно поправила покоившееся в ложбинке груди драгоценное колье и залпом выпила содержимое; огненная вода обожгла горло так, что из светло-голубых глаз девушки искры посыпались, а по вмиг обмякшему телу разлилось покалывающее бледную кожу тепло. Она тихонько засмеялась, изящно подперев потяжелевшую головку ладонью.

 

— Как тянется вечер, Дмитрий? — её акцент при попытке произнести его имя был попросту поразительным, но её это не тревожило. Она знала, что её голос даже с самым нелепым акцентом казался красивым и мягким, казался настолько страстным, что порой… хех… ей достаточно было оголить немного кожи и промурлыкать на чье-либо ухо какой-нибудь пустячок, дабы несчастному — или же счастливчику? — пришлось срочно искать помощь с… затруднениями. То, что она по праву могла считаться одной из самых красивых женщин Нью-Йорка, ситуации для бедняг определённо не улучшало.

 

Ох, она любила смущённые лица даже совсем, на первый взгляд, непробиваемых, когда она с лукавой улыбкой предлагала им свою помощь. Даже самые прожжённые капо вскоре сдавались под её напором — и что очаровательнее, поделать с этим они ничего не могли. Вредить консильери своего босса? Она улыбнулась, заправив за ухо тёмную прядь густых, блестящих волос.

 

Хорошая шутка.
 
Впрочем, когда босс выразил своё неудовольствие в более чем явной форме, она тут перестала мучить бедолаг, довольная самим фактом такой реакции.

 

Дмитрий насмешливо усмехнулся, протирая промытый стакан, который она опустошила залпом.

 

— Помимо того, что почти все мои клиенты вместо того, чтобы топить печали в алкоголе, пялятся на тебя? Не очень, соловей.

Она поморщилась, как бы невзначай оборачиваясь и окидывая зал томным взглядом.

 

— Не то чтобы у тебя их сейчас было много, дорогой. Поэтому я и люблю посещать твоё заведение, знаешь ли.
 

Члены семьи никогда не бывали в подобных заведениях, к добру или к худу. Она же? После насыщенного подкупами дня ей действительно хотелось сделать глоток пропахшего сигарами и одеколоном воздуха, побыть немного… чем-то меньшим, нежели косвенный член Семьи. Или, может статься, даже чем-то большим? В самом деле, точка перспективы всегда была решающим в этом вопросе. К тому же, каждый мог подтвердить её слова — платье ей шло больше костюма-тройки.

 

В особенности чулки.

 

В целом… посетителей в этом районе, в это время суток и не должно было быть много. Сам Дмитрий в ответ на это закатил глаза.

 

— Именно. Те немногие, что есть, пялятся на тебя, соловушка.

 

Она моргнула; не прошло и секунды, как ярко-красные губы изогнулись в хитрой улыбке, а в глазах затаился нехороший блеск.

 

— Действительно?..

 

Медленно, она поднялась со своего места за барной стойкой, небрежно поправив накидку на бледных плечах, ничуть не скрывавшую декольте; взгляды тех поздних пташек, что внаглую разглядывали её со смесью тоски и желания, загорелись с новой силой. Дмитрий же нахмурился, с подозрительным прищуром окинув свою постоянную посетительницу.

 

— Что это вы задумали, мисс адвокат?

 

Она улыбнулась, поигрывая своим колье. Может, сейчас в ней говорил алкоголь, а не здравый смысл, который нередко тихонько высказывал желание просто посидеть в тишине, но... она не просто так нарядилась в этот вечер, верно?

 

— Работает ли ещё твой музыкальный автомат, Дмитрий? — промурлыкала она, прошествовав к бильярдному столику и фамильярно устроившись на нём, закинув ногу на ногу и с усмешкой оглядев восторженные взгляды своей новой публики. Парочка мужчин в фетровых шляпах тут же принялась пожирать глазами тот участок бедра, где капроновый чулок не прикрывал кожу. — Этот соловей пожелала спеть.

 

MzQ4LNP.png

Спустя час она, улыбаясь куда-то в пустоту, неспешно шагала по ночным улочкам Нью-Йорка. Звук её туфель на тонкой шпильке гулким эхом отзывался в ночной тиши, рассеиваемой лишь раздающимися где-то в отдалении голосами за светящимися окнами домов, напоминавших глаза Аргуса; молодая женщина, обременённая лишь небольшим, блестящим кошельком со вздохом потерла обнажённые плечи, в очередной раз пожалев, что в своем стремлении привлечь мужское внимание не облачилась во что-то более теплое для настолько поздней осени. В мыслях проклиная то, что она неблагоразумно отказалась от предложения Дмитрия проводить её до дома в компании привлекательного мужчины остаток ночи прошел бы куда приятнее она со вздохом прикрыла веки с темными ресницами, когда по вялому после алкоголя телу растеклось ледяное чувство чего-то нехорошего. Не нужно было быть трезвой, чтобы понять.

 

Кто-то шёл за ней по пятам. Из её груди вырвался раздражённый вздох, который едва её не выдал; нарочито медленно поправив свою, дабы скрыть волнение, она решила не менять своего маршрута на случай, если неизвестный преследователь знал о том, где она жила. Нужно было следовать легенде... покамест.

 

Её апартаменты находились неподалёку, в небольшом переулке за булочной на перекрестке; владельцем был старый друг Семьи, и не задержись она так поздно, она могла бы просто юркнуть в помещение и попросить его позволить ей выйти через черный ход. Лишний раз проклиная свою неосмотрительность, она с обречённостью висельника шагнула в переулок с её апартаментами. Уже на ступеньках блестящий прямоугольный кошелек выскользнул из тонких, изящных пальцев, шлёпнувшись в пыль.

 

— Ох, боже, — она с усталым вздохом расправила плечи, возводя очи горе, и элегантно наклонилась, дабы поднять его, — какая же я неуклюжая...

 

То, что произошло дальше, заняло не более трех секунд. Она услышала звук стремительных шагов за своей спиной. Её ладонь змеей скользнула в поднятый кошелек, извлекая на свет блестящий черный револьвер. Ступеньки под её ногами начали темнеть, покрываться спиральными завихрениями воплощённой темноты, обхватывающей ступни. Она резко развернулась, наставив дуло на мужчину, чей силуэт был сокрыт в темноте. Секундная задержка; это мог быть кто-то из семьи, кто знакомый... но когда он остановился, немедленно потянувшись к своему поясу, она выстрелила не раздумывая.

 

С глухим звуком, почти, почти заглушившим грохот от выстрела, тело рухнуло на грязный пол переулка, подняв целый вихрь угольно-чёрных лепестков; с негромким, немного печальным хрустом фигура начала раскалываться на осколки, которые будто облепили мужчину на манер чёрной скорлупы. Тихие шепотки на периферии сознания, незримые руки, ощупывающие каждый дюйм её кожи, неслышимый, незнакомый смех... хрипло выдохнув облачко пара, она поднялась, и на пошатывающихся ногах ринулась внутрь своих апартаментов, на бегу сбросив дорогие туфли и отшвырнув накидку в сторону гостиной. Взлетев по ступенькам на второй этаж, она схватила трубку покоившегося на комоде телефона, лихорадочно набирая номер. Длинные гудки... возможность перевести дыхание и наконец сосредоточиться.

 

— Да, контора «Габриэль и сыновья» вас слуша... — с ленцой начал знакомый ей голос.

 

— Джимми, кончай с этим дерьмом, — отрезала она, нахмурившись и пытаясь успокоить кипящий рассудок. Джимми, поперхнувшись собственными словами, прочистил горло.

 

— Прошу прощения, леди. Вас связать с боссом?

 

Она навострила ушки, на миг даже забыв о трупе на её пороге.

 

— Он вернулся? Всё... ведь в порядке, верно? — с облегчённым вздохом спросила она, и не нуждаясь в ответе как таковом. Если бы с ним что-то случилось, она бы почувствовала.

 

Странно, что она никогда не задавалась вопросом, откуда у неё вообще возникло подобное ощущение.

 

— О, да, всё пошло как по маслу! Хорошо, что вы посоветовали взять с собой побольше людей, ублюдки устроили на нас заса...

 

— Да, к слову, об этом... — быстро проговорила она, прикусив нижнюю губу, с опаской обернувшись через плечо в сторону лестницы, будто опасаясь, что мужчина с пулей в черепе может подняться и напасть на неё со спины. — У меня возникли... небольшие затруднения. Мог бы ты прислать кого-нибудь, Джимми?

 

— А? Что случилось? — встрепенулся по ту сторону телефонного провода мужчина. Она услышала пронзительный скрип отодвигаемого стула, и нервно хихикнула. Старина Джимми уже морально готов лететь ей на выручку; это было очаровательно, по её мнению.

 

— О, ничего ужасного. Лишь... у меня на пороге возник мертвец, и мне нужна небольшая помощь.

 

kH6RWmd.png

Когда прибыл чистильщик, она успела переодеться во что-то более подобающее в брючный костюм, если быть точной. Поправляя ярко-красный, в тон её помаде, галстук, молодая женщина уже спокойно ожидала, пока знакомый седовласый мужчина не выберется из подъехавшего чёрного автомобиля, с ленцой разглядывая пляшущие на кирпичных стенах узоры звёздного неба, переливающихся, завораживающих. Когда мужчина в длинном пальто, фетровой шляпе и с сигаретой в зубах прихрамывая подошел к ней, разглядывая неподвижное тело за её спиной, взгляд у него просто воплощал усталость.

 

Тяжелая ночка, Карл? — с неуверенным смехом спросила женщина, склонив голову набок. Тот угрюмо кивнул, царапнув кончиком пальца длинный, тянущийся от крыла носа до челюсти шрам и проследив, как один из его подчиненных трусцой подбежал к телу.

 

— Да. А ты и не думаешь сделать её попроще, как я погляжу?

 

Она виновато пожала плечами. С Карлом у неё всегда были неплохие отношения, и временами ей казалось, что тот немного считает её своей дочкой, но будем честны — проблем из-за неё у старика было немало.

 

— Не люблю, когда меня за мной следуют хвостом.

 

Н-да? — он криво усмехнулся, вытащив сигарету и запрокинув голову, чтобы дыхнуть облачко дыма в небеса. — Слышал обратное.

 

Последовав его примеру, она подняла взгляд к небесам, подметив, что глаза в эту ночь поистине чудесные. Большие, переливающиеся на фоне непроглядной тьмы и словно сотканные из мерцающей сине-зелёной дымки северного сияния, мириады глаз уставились на них с небесной тверди. Какими... мелкими и незначительными они казались этим глазам, подумалось женщине. Не более чем насекомые в своих ульях из кирпичных и бетонных зданий.

 

Завораживающе.

 

— Что там с жмуром, Джеки? — резко рявкнул Карл, не отрывая взгляда от уставившихся на него глаз.

 

— Готов, сэр! — тут же отозвался паренёк, обшаривая карманы пальто неподвижного тела и извлекая на тусклый свет фар их автомобиля небольшую пачку с документами. — Похоже... похоже, что из Луккезе?

 

Карл тихонько выругался сквозь зубы.

 

— Прелестно. Лишь этого и не хватало, — уронив сигарету и придавив её носком ботинка, он с мрачной физиономией кивнул виновато замявшейся женщине на автомобиль. — Садись, босс наверняка захочет об этом услышать.

 

Он пригладил прядь её волос, едва не зацепившись за тонкую серебристую корону, венчавшую её голову. Поморщившись от резкой, ноющей боли где-то внутри её черепа, она со вздохом послушно направилась к машине. Алкоголь, так до конца и не выветрившись, лишь усиливал и без того пронзительную мигрень.

 

— Подкинули вы кэпу неприятностей, а, мисс? — весело присвистнул Люк, полный водитель с густыми вьющимися волосами, насмешливо взглянув на неё через зеркало обратного вида, когда женщина устроилась на пассажирском сидении кадиллака. Она с обреченным смешком возвела очи горе.

 

— Мне нравится думать, что помощи от меня поболее вреда, — промурлыкала она, подмигнув усмехнувшемуся водителю и разглядывая, как дёрнулась картинка за окном автомобиля. Здания, облечённые в ту же вихрящуюся темноту, и пронзительно-синие окна с мерцающими за ними белыми всполохами, вгрызающиеся в черепную коробку шепотки, становившиеся лишь ощутимее... Она стиснула зубы, всё ещё поддерживая раскованную улыбку. Может, в костюме она выглядела куда менее женственно, однако её природного шарма вполне хватало за глаза просто приходилось приложить чуть больше усилий.

 

Глаза...

 

Глаза.

 

rshYI2A.png

Ожидание действовало на нервы.

 

Постукивая ноготком по гладкой столешнице, она сделала небольшой глоток густой чернильной массы, булькавшей в её чашке из-под кофе. От горького запаха слёзы на глаза наворачивались, от вкуса язык словно начинал плавиться, но молодая женщина стойко отпивала из своей чашки в надежде успокоить шалящие нервишки. В данный конкретный момент, сидя за столиком близ лестницы, ведущей в кабинет её лучшего и единственного, если быть откровенной до самого конца — друга, который также являлся боссом этой Семьи, она нервно теребила между изящных пальцев бархатистую ткань её галстука. Она не могла просто взять и ворваться в его кабинет — то было признаком дурного тона даже для консильери, к тому же... Его подручный, немногословная, серьёзная женщина средних лет, зажимая кровоточащее предплечье, негромко объяснила, что сейчас там был доктор.

 

Неприятное чувство чего-то нехорошего, совсем как час назад, тогда на улице, вновь хлынуло липкой, омерзительной волной, но на сей раз оно было сильнее. Страшнее.

 

В воздухе пахло лимоном, корицей, кровью и порохом; в какой-то момент она попыталась, от нечего делать, заговорить с одним из членов Семьи, но они с настораживающей опаской избегали даже её взгляда, на ходу придумывала отговорки и отмазки. Кому-то требовалось срочно проверить арсенал, кто-то именно сейчас должен был связаться со связным... она не роптала, прекрасно понимая, что ночка у ребят выдалась той ещё, но горький ком страха, обиды и одиночества всё увеличивался и увеличивался с каждой пройденной минутой, словно снежный вал.

 

Она слишком привыкла ко вниманию для того, чтобы стойко сносить безразличие. Может быть, она слишком задрала нос, стала слишком высокомерной, но... почему все они начали её избегать? Оставалось лишь... ждать.

 

Она ждала. Светлое дерево, из которого была почти вся мебель, начало медленно трескаться; из его трещин медленно, с ленцой вытягивались серебристые стебли с листочками, прожилки на которых были заполнены чернильной темнотой. Она царапнула листочек, проросший из стебля в столешнице, ногтем.

 

Она ждала. Огни за окном особняк семьи находился на возвышенности, открывая вид на ночной Нью-Йорк сменилась видом чего-то иного. Не было огней, не было даже глаз, наблюдавших за ними с небес; была лишь луна. Бледный, пульсирующий лунный диск, оставляющий в чернильной тьме серебристые подтёки, то багровеющий, то темнеющий до тех пор, пока не осталась лишь тьма, мгновение спустя вспыхивающая ослепительно ярким светом, от которого слезились глаза. Она поспешно отвела взгляд.

 

Она ждала. Узоры на коврах, на вазах, на листьях серебра начали менять свою форму некогда правильные, вблизи напоминавшие точки созвездий или неявные силуэты раскрытых глаз они искажались и размывались, закручиваясь во что-то подрагивающее и пульсирующее, в некую спираль. В груди тяжело, упруго растекалось волной ноющей, острой боли, её пальцы стиснули столешницу...

 

С ним что-то случилось.

 

— Что? Куда ты!.. — начала было Элизабет, нахмурившись и поднявшись было, когда консильери её босса резко поднялась со своего места и пулей взметнулась по лестнице.

 

Сиди на своём месте! — хрипло прошипела та, обернувшись и буквально пригвоздив её к месту испепеляющим взглядом. Элизабет безропотно плюхнулась обратно, провожая молодую женщину опешившим взглядом. Прежде та не вела себя так... бессмысленно и грубо. Возможно, было бы гораздо разумнее позвать Элизабет с собой, но это казалось плохой, очень плохой идеей. Это было личным.

 

Взлетев по ступенькам, она очутилась перед массивной двустворчатой дверью. Некогда красное дерево превратилось в сплошной, вихрящийся узор непрерывно вращающейся галактики, с ярким, бесформенным центром, окружённым двумя закручивающимися хвостами.

 

Спираль.

 

KDUWqiN.png

 

Она распахнула дверь, не промедлив и секунды. Но едва её нога в элегантной лакированной туфле ступила на ковер его кабинета, она остановилась, как громом поражённая. Незнакомая женщина, тихонько напевавшая что-то себе под нос, склонилась над креслом, в котором сидел, не шевелясь, её друг. Что-то было... не так. Её не должно было быть тут.

 

Её... но кого из них? Она, или эта женщина? Заметив, что они более не были одни в кабинете, та женщина элегантно выпрямилась, с улыбкой взглянув в глаза застывшей в проходе консильери. Её глаза были похожи на два сияющих драгоценных камня, волосы ниспадали серебристым каскадом, облачение...

 

...она видела всё это. Не сейчас, не в прошлом, но когда-то... прикусив до боли губу, она дерзко расправила плечи.

 

— Я не знаю, кто ты, — в лоб сказала она, нахмурившись и с неприкрытой враждебностью разглядывая незваную гостью.

 

Женщина тихо, мягко рассмеялась, покачав увенчанной тонкой серебристой короной головой.

 

Лжешь, девочка. И себе, и богам лжешь.

 

Та сделала шаг навстречу ей, обойдя письменный стол и невольно позволив взглянуть на босса, над которым прежде склонилась. В этот самый момент кто-то словно выкачал весь воздух из её лёгких: он... В его груди, погружённый наполовину, торчал окровавленный осколок то ль стекла, то ль хрусталя. Обескровленные губы что-то шептали, не издавая и звука, взгляд лихорадочно прыгал с той женщины на её саму, залитая кровью грудь тяжело, рвано вздымалась, будто он сражался за каждый вдох.

 

Она не услышала, как из её глотки вырвался взбешённый, яростный вой. Что-то внутри её черепа с хрустом треснуло, когда по опалённому яростью мозгу хлынула волна прохлады, а оплетающие голову и волосы стебли с переливчатой трелью дрогнули; скорее инстинктивно, нежели по собственной воле, она выставила вперед сжатую в кулак ладонь, и с хриплым вздохом её разжала.

 

Женщина даже не вздрогнула, когда её платье опалило в ту же секунду вспыхнувшее марево рыжего пламени, лизнувшего ткань и кожу. Ладони, бледные и тонкие, начали стремительно темнеть, некогда прекрасное платье было опалено, уничтожено... женщина тихонько рассмеялась, смежив веки и запрокинув голову; из-за её спины лениво выскользнул гибкий, подвижный хвост с острым кончиком. Она отшатнулась, вздрагивая от удивления и шока. Концентрация была нарушена; небрежно расправив плечи, та женщина стряхнула с себя пламя, отмахнувшись, словно от докучливого насекомого.

 

— Ты всё усложняешь, — скучающе бросила женщина, плавным, скользящим шагом приблизившись к застывшей на своем месте, с любопытством её разглядывая. На её губах расцвела хищная усмешка. — Непривычно видеть тебя более... зрелой.

 

Дымчато-чёрная ладонь, каждый палец которой заканчивался острым когтем, издевательски скользнула по её бедру, очерчивая линию до талии и груди, заметной даже под рубашкой с галстуком. Во рту всё пересохло; она стиснула зубы, подавив в зародыше порыв заорать от боли, когда эта же ладонь обхватила что-то, попытавшись это выдернуть. Тело сковало парализующей болью, она могла лишь смотреть с каким-то детским упрямством на лицо женщины, пытающейся выдернуть что-то незримое, что-то пронзительно, щемяще болезненное. Губы на красивом, женственном лице скривились в раздосадованную гримасу.

 

— Всё ещё нестабильно? Ну полно же...

 

П-прекрати, — сквозь зубы процедила она той, взглядом нашарив, до чего же именно та дотрагивалась. Осколок такой же, что был теперь в груди прерывисто дышавшего босса, друга, более чем друга. — Ты... не имеешь права...

 

Женщина подняла на неё странный взгляд.

 

— Не имею? В таком случае ты тоже. Мы ведь — одно.

 

Та резко, со всей силы надавила; осколок с хрустом погрузился в её грудную клетку, и она уже не смогла сдержать вопля, рухнув на колени и обхватив голову, взорвавшуюся целым калейдоскопом яркой, пронзительной, ослепляющей боли, чувствуя, как тонкая серебристая полоса под её пальцами начала расти, начала оплетать горло, ползти по запястьям и предплечьям...

 

— Пожалуй, наблюдается прогресс, — флегматично заметила женщина, разглядывая серебряные разводы на матовой, обсидиановой ладони. Глядя на неё снизу вверх и жмурясь, дрожа от сковывающей агонии, она приметила... нечто. Нечто, сияющее в груди самой женщины, словно настоящая звезда. — По крайней мере, ты пытаешься его защищать. Так и до желания отомстить недалеко, что нам и требуется... помимо прочего.

 

— Катись в ад, — сквозь зубы прошипела она.

 

Женщина вновь взглянула на неё, улыбнувшись на этот раз. Странной, непривычной на столь красивом лице улыбкой; с весельем, грустью, ненавистью... и какой-то щемящей тоской и обречённостью. Эта улыбка и её слова были последним, что она запомнила, прежде чем провалиться в беспамятство.

 

— Уже там была.

 

z6sDoCI.png


2sgt2jT.png


#316 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, бар Succubus

 

 

Громила, удивлённо заморгав и в кои-то веки обнаружив маячившего прямо перед его глазами мага, как-то подозрительно сощурился — и лишь, услышав уж как в третий раз произнесённый пароль, со вздохом отошел в сторону, позволив Джонатану пройти вперед. С каждым его шагом музыка становилась всё громче, уши молили о пощаде всё отчаяннее — пока, наконец, он не вошел в озарённое непрестанно мигающим багровым цветом помещение, сдвинув с пути парочку пошатывающихся пьянчуг.

 

av4Y0Fr.jpg
Здесь, по-настоящему, приходилось пробивать себе дорогу с боем и угрозами — настолько людно, тесно и душно тут было. Снаружи — поражающее в своей исключительности злачное местечко, которое внутри оказалось забито посетителями, точно чья-то мать из обидной шутки мужскими половыми органами. Моргающий алый свет, из-за которого картинка в мозгу воспринималась будто скверное слайдшоу, запахи чужих тел, преимущественно неприятные, одуряюще громкая музыка — всё это давило, сминало, взывало к нему — требуя присоединиться, стать очередным телом на танцполе. Однако же…

 

Кое-чья крупная — или, как говорится, «ширококостная» тушка, каким-то необъяснимым образом умудрившаяся в этой давке занять свободный столик в укромном уголке, явно кого-то ожидала, игнорируя этот призыв. Впрочем, похоже, весьма и весьма наслаждаясь музыкой, которой ухмыляющийся Харви кивал в такт головой.


2sgt2jT.png


#317 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

- Вижу, тебе очень нравится, дружок-пирожок, - с ухмылкой заявил Джон о своем причутствии и сел рядом с Харви, усилием воли подавив свое сокрытие. Его друг и хакер, кажется, вообще не изменился с их последней встречи. - Как твои дела? Визу, - Джон обвел комнату взглядом. - Развлекаешься?

#318 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Beautiful little things: третья часть
 


iTYqriF.png

 

 

Она чуть приподняла цветастую, собственноручно вышитую из великого множества пёстрых лоскутков юбку, задержав дыхание и стараясь особо не глазеть по сторонам. В воздухе витала смесь из поразительно не сочетающихся запахов свежей выпечки и куриного помета, от разнообразия и смешивания которых живот крутило в рвотном позыве, но бледная девочка с рыжевато-тёмными волосами стойко поддерживала улыбку на своем лице так же крепко, как и пёструю юбку в маленьких ладошках. Их кумпания, остановившаяся близ фольварка пана Линевича, в данный момент готовилась двинуться наконец с места, и прямо сейчас ром баро отчаянно пытался договориться с самим паном этого небольшого поселения. Ну… отчаянно пытался договориться лишь пан, по-честному. Баро лишь с ослепительной улыбкой качал головой, да с настойчивостью осла стол на своём, повторяя из раза в раз одно и то же:
 
— Мы не должны долго оставаться на одном месте, гажэ, — мягко молвил он грудным баритоном, жестом прервав очередную тираду своего собеседника. — Это ваша черта, не наша. На закате мы двинемся в путь.
 
С одной стороны, был пан — среднего роста мужчина в годах, нервно поправляющий сползающую с головы бобровую шапку, представляющий собой образчик зажиточного человека в этой стране: под саяном, повязанным дорогим поясом, находились портки из крепкого шёлка, на поясе угрожающе покоилась в ножнах настоящая сабля. Серые глаза шляхтича настороженно взирали на баро; цыган, чужак, недостойный доверия. Это отношение было взаимно, впрочем. Борода у пана была действительно впечатляющей, однако — яркого рыжего цвета, пушистая и лоснящаяся. За своей бородой он ухаживал трепетнее, чем за своим фольварком, вестимо; не в обиду, но поселение отнюдь не отличалось роскошью и богатством. Потому кумпания и встала близ его стен.
 
С другой же стороны стоял их баро — невысокий, но крепко сложенный цыган, чьих смолянисто-чёрных волос уже коснулась седина, но чьи глаза всё так же блестели энергией и жизнью. Облачён он был в простого покроя белую рубаху; его портки были из обыкновенного чёрного льна, подвязанные красной тряпицей на манер пояса; сущая нелепица по мнению местных, как поняла это она. Пояса должны были носить лишь богатые — «шляхтичи». Это и отличало прала от гажэ — энергия, свобода и кровь, чистота которой трепетно хранилась, брали верх над статусом и тем, чем они обладали. Цыгане не понимали привязанности к вещам — это просто не имело смысла. Они брали то, что хотели, и с лёгким сердцем оставляли то, чего больше не желала их душа. Свобода, энергия и кровь. Кровь
 

xCnbeMR.png
Она стояла чуть за спиной баро — совсем ещё девочка, не более двенадцати лет, быть может и младше. Точнее она и сама не помнила. Разумеется, через пару лет ей наверняка присмотрят мужчину, такого же чистокровного цыгана, но сейчас она просто радостно мотала головой по сторонам, рассматривая большущими зелёными глазищами проходящих чуть ниже по тропе женщин в просторных летниках, бросающих на неё и ром баро подозрительные взгляды, да лишь изредка морщила носик от обилия запахов — как уж было сказано, далеко не всегда приятных. Воздух фольварка был насыщен этими самыми запахами, точно их вардо — цыганами; сложно было сделать даже шаг, не почуяв что-либо новое. Её привели в это поселение гажэ впервые, пусть даже их кумпания уже довольно долгое время — слишком долго, даже — встала в подлеске за частоколом, к юго-западу от фольварка, соорудив небольшой лагерь.
 
— Нам нужен лишь фураж и немного провизии, — повторил цыган с беспечной улыбкой, запрокинув голову, проводив взглядом перелетающую с востока стайку птиц. Опустив взгляд на нахмурившегося пана, он с виноватой усмешкой пожал плечами. — Мы благодарны за гостеприимство, гажэ, но всему приходит конец. Нам пора в путь.
 
— Это немудро, — с тяжёлым вздохом буркнул пан, поглаживая роскошную рыжую бороду, — однако удерживать вас я и не собирался. Лишь советовал подождать, пока дороги станут более безопасными. Поговаривали, что на тракт выходили русичи.
 
На самом деле, даже такой простой совет был удивительным; весьма и весьма немногие гажэ принимали близ своих поселений цыган с подобным… не радушием конечно, но без враждебности? Девочка, всё так же поддерживая ладонью длинноватую юбку, дабы та не запачкалась раньше времени, за неимением лучшего принялась глазеть на бороду пана. У мужчин-цыган в её кумпании тоже были бороды, но таких пушистых не было точно. У цыган бороды были чёрными и жесткими. Она даже представить не могла, как пан выглядел без своей бороды.
 
Сделав небольшой шажок в сторону подозрительно изогнувшего бровь пана, она остановилась почти вплотную к нему и запрокинула личико, обрамлённое пушистыми рыжими волосами, с любопытством разглядывая бобровую шапку. От него очень сильно пахло чем-то кисловато-горьким, напоминающим содержимое оплетённых, пузатых бутылок, которые прала вечерами передавали друг другу у костра под дружный хохот и истории о былом.
 
— Я, кхм, — пан, явно занервничав после того, как она приблизилась к нему, шмыгнул носом и вот уже в который раз поправил свою шапку. — в общем, вас не задерживаю, барон. Отбываете — значит есть причина, хм.
 
Тот чуть сощурился и улыбнулся, схватив ребенка за плечо и без обиняков подтягивая её к себе.
 
— Батер. Да будет так, гажэ.
 
Сдержанно кивнув всё так же улыбавшемуся барону, пан отвернулся и вразвалочку направился обратно в своё жилище. Она понимала, что он не был самым богатым из «шляхтичей», ибо управлял своим фольварком лично, а не… как бы ни делали другие… однако руки у него не были загрубевшими, как у возделывающих землю гажэ. И кожа у него была розовой, а не смуглой, как у цыган: вряд ли он так уж много времени проводил под солнцем? Тем временем, баро взял её за руку и отвел чуть в сторону.
 
— Итак, девочка, — негромко проговорил он, глядя на неё с хитринкой в блестящих чёрных глазах, — судя по твоей довольной мордашке, гажэ ненамного обеднел, хм-м?
 
Без какого-либо стыда она радостно закивала в ответ, извлекая на свет небольшой, расшитый золотом кошелёк, до сего момента спрятанный в складках юбки, которую она поддерживала. Воровство не было грехом для тех, в ком текла хоть капля цыганской крови… по крайней мере воровство у чужаков, а не других цыган. «Бужо», они звали это.
 
— Славно, славно. Однако не расслабляйся, пен. В следующий раз у тебя может и не быть такого отвлечения, — тихонько хмыкнул баро, похлопав её по головке и за руку ведя в сторону врат фольварка. Она недоуменно нахмурилась.
 
— Глупо, ром баро. Я же никогда не перестану быть цыганкой!
 
Он расхохотался, потрепав её пушистые волосы. Разумеется, она была права. Если вдруг ей понадобится, как сказал он, «отвлечение» — она всегда может попросить о помощи любого цыгана. Это лишь естественно.
 
Они пробыли близ фольварка обворованного пана Линевича ровно столько времени, сколько требовалось на приобретение фуража и провизии, во многом — на деньги же обворованного пана, которые рыжеволосая девочка с лёгкой душой и без раздумий отдала старшим. Это было на благо кумпании, и разумеется она отдала их старшим. Цыгане никогда не привязывались к имуществу, ибо и в этом крылась собственная клетка и капкан, в которые гажэ забирались по собственному желанию. Цыган не променяет свою волю ни на что, даже в подобных мелочах. Её же учили именно так.
 
jY1fJbM.png
За такую хитрость и смекалку ей позволили, когда вереница вардо двинулась в ближайший город с удивительно гнетущим названием «Могилев» — от слова «могила» ли, иль здесь крылся иной подтекст, она не знала — забраться в вагончик с самыми старыми прала, и послушать их истории. Она слушала с блеском в глазах, лишь изредка морщась, когда баба Мирелла — так звались немолодые, но мудрые цыганки, причем в уважительном смысле, а не как у гажэ — заплетала её темно-рыжие волосы, экспериментируя с косами и разноцветными ленточками. Поджав ноги, на лодыжках которых иногда позвякивали полые позолоченные браслеты, девочка слушала с приоткрытым ртом. Слушала историю о Слиянии, слушала именитых цыганских семьях: слушала о Равнос, шилмуло, «холодных мертвецах», что вместо вина пили теплую кровь живых, слушала о Люпинах, что могли менять форму и надевать на свою плоть волчьи шкуры, слушала об Урмен, чьи души принадлежали царству Грёз и сказок, о Фури даи, одной из самых известных цыганских семей, что знали понемногу обо всех аспектах изнанки этого темного, темного мира, о Цукара — семье, фанатично преданной чистоте цыганской крови, прала которой выслеживали всех, кто осквернял её. Их ненависть по отношению к шилмуло была притчей во всех языцех, в особенности — к Равнос; они считали, что изнанка мира и все сверхъестественные её создания затуманивали взгляд фралов, истинных, чистокровных цыган, отрывали их от истинного предназначения, отрывали их от возможности принять решение в Слиянии.
 
Она не понимала большую половину сказанного; уже под утро, проснувшись, она извинится перед посмеивающимися стариками за то, что задремала на рассказе о молодом цыгане и украденном им гвозде, которым желали распять Иисуса — истории о том, почему воровство более не было грехом для кочевого народа. Ей снились… странные, пугающие сны в эту ночь. Семечко клубящейся тьмы, окруженное пылающим, ослепительным светом, бесконечный холод ожившего мрака и пугающий, пронзительный взгляд колючих звёзд, выстроившихся в подобие глаз — мириады уставившихся на неё глаз, презрительных, насмешливых, ненавидящих
 
Когда она проснулась, дрожа в кровати их с мамой вардо, они были уже в Могилёве.
 
Этот город больше всех, что ей доводилось увидеть прежде. Не то чтобы за свои — десять, двенадцать лет? — девочке довелось увидеть так уж много. До сего момента их кумпания старалась избегать крупных поселений гажэ, как и избегала она крупных трактов и протоптанных троп, избирая лишь в случае крайней и абсолютной необходимости. Никто не возражал; насколько цыгане ни любили людское общество, гажэ никогда не могли понять душу фрала. Слишком привязанные к своему месту, к своему имуществу и своим связям, «возвысившиеся» над диковатым кочевым народом в своей образованности и тяге к изящным искусствам, они казались последним самым приземленным, что только можно было отыскать под небесной твердью. За свои двенадцать — или десять? — лет она повидала куда больше любой женщины или мужчины, что косились на их немаленькую группу, впервые вошедшую в стены Могилёва, с опаской, недоверием и даже враждебностью. Проблема лишь в том, что… она не знала, где именно побывала. В отношении названий, то есть.
 
Когда ром баро выслушивал пожелания своих собратьев относительно того, о чем он должен был попросить войта города, она спросила одного из цыган их кумпании — высокого, худощавого мужчину с острыми скулами, длинным, чуть с горбинкой, носом и блестящими глазами. Тот со смешком почесал щетину, уставившись на простершуюся перед ними рыночную площадь. Людей здесь было не протолкнуться; ей пришлось зацепиться за юбку матери, статной, почти пугающе высокой цыганки, которая была на голову выше ром баро, лишь чтобы поспевать за кумпанией. Впрочем, не стоило бояться того, что её снесут толпы гажэ; последние шарахались от пёстрой кумпании, как от прокаженных.
 
— Где побывали, спрашиваешь? Ну, много где! Что же до самого маршрута… — он нахмурился и прикрыл глаза, явно пытаясь вспомнить. — Хм. Из Османской Империи мы направились в Балканы — там мы пробыли всего пару дней, собственно — потом была длинная стоянка в Сербии — Крушевац, славное местечко, мы светлячков там ловили, помнишь? Так вот… — он в последний момент успел перешагнуть через кошку с большой, вяло дергавшейся мышью в зубах, рысцой шмыгнувшую промеж его ног куда-то в сторону большого, но узкого белого здания, тянущегося вверх так, словно его сплющили с боков. — Потом…потом мы прошли через Венгрию, оттуда — в Священную Римскую Империю. Знаю, знаю, то ещё названьице, да? Уже там остановились в герцогстве Австрийском, вроде. Далее шли на север, сквозь земли Моравии, через Богемию в Малую Польшу, оттуда в Померанию, через герцогство Прусское, в Литву на территорию воеводства Тротского, на юго-восток, через Новогрудское воеводство вниз по Неману, миновали Минское воеводство…
 
— Ты что вообще несешь, дило?! — рассержено вскрикнула её мать, схватив за ручку зашатавшуюся девочку, глазки которой начали медленно и неумолимо разбегаться в разные стороны. — Посмотри, что ты наделал!
 
— Она сама спросила! — протестующе брякнул мужчина, заслонившись от разъярённой женщины, которая мстительно огрела его тяжелым платком из плотной ткани. Правды ради — на этом самом платке были подшиты небольшие металлические кругляшки, что определённо прибавляло удару весомости.
 
— Это не значит, что должен ей всё это рассказывать, пёс!
 
Тем временем баро уже отделился от их основной группы цыган, направившись прямиком к дому войта — тому самому белому дому, в сторону которого и скрылась кошка со своей добычей. Там должна была располагаться и его канцелярия, как поняла девочка — неудивительно, что войт предпочитал всё делать в одном месте. Типично для гажэ, она бы сказала.
 
Тем временем цыгане неспешно разбредались, с энтузиазмом исследуя новую территорию, на которой они намеревались остановиться как минимум в течении пары недель, а то и больше. Девочка шагала вслед за матерью, с приоткрытым ртом разглядывая необычные, массивные дома, и пялилась в ответ на глазеющих на неё гажэ. Пару раз она им улыбалась.
 
Разок ей даже улыбнулись в ответ. Улыбнулись искажёнными, искривленными гримасами, словно кто-то руками размазал их по лицу, словно глину; улыбнулись отражениями в стёклах домов, улыбнулись всполохами в тенях, улыбнулись блеском монет, которые она ловко вытащила вместе с кошельком из кармана какого-то зажиточного шляхтича, улыбнулись клеймом на её коже, улыбнулись звёздами в отражении солнечного неба…
 
Улыбнулись. Но лишь разок.
 
JOSaxwp.png
Ей уже без препон позволяли свободно гулять по Могилёву; кумпания, в частности мама, понимали, что девочка была достаточно шустрой для того, чтобы избежать возможных неприятностей, и достаточно хитрой для того, чтобы всегда прибыть на их стоянку не с пустыми руками. Кошельки, небольшие драгоценности, милостыня, которую она просила голоском настолько жалобным и отчаянным, что даже недобро косившиеся на неё прохожие с самыми чёрствыми сердцами не находили в себе сил пройти мимо. Мама лишь тихонько посмеивалась, когда девочка поздним, поздним вечером плюхалась в кровать и, с головой зарывшись в тёплые лоскутные одеяла небольшого ложа в самом конце их вардо, энергично рассказывала о прожитом дне в качестве уличного босяка.
 
— У тебя настоящий талант к бужо, дочка, — мурлыкала мама, бережно расчёсывая густые, темно-рыжие волосы. — Истинно цыганская кровь…
 
Девочка с большущей улыбкой кивала в ответ, после чего, широко зевнув, перекатывалась к стеночке, кутаясь как можно теплее. Почему-то ей было жутковато спать на краю после того раза, как извивающиеся, усеянные гневно сверкающими звёздами чёрные отростки, словно вырванные из участков ночного неба, пытались схватить её за ногу. Некрасиво так делать.
 
Именно в один из таких дней, в середине августа, она нечаянно налетела на старого знакомого.
 
— Ай! — вскрикнула от неожиданности бледная девочка, потирая саднящий после встречи с чем-то тяжёлым и холодным лобик.
Удивительно даже — она, прикрыв один глаз, сейчас увидела перед собой дорогую ткань повязанного поясом саяна, но по ощущениям — словно впечаталась лицом в лист металла. Запрокинув голову, она от неожиданности разинула рот, застыв точно огорошенная. Лишь из-за этой секундной задержки она и оказалась в передряге. Лишь секундная задержка.
 
— Кто… — не высокий, но и не низкий мужчина в бобровой шапке обернулся, с подозрительным прищуром уставившись на врезавшуюся в него цыганскую девочку. У него была поразительно роскошная борода… поразительно знакомая борода. С торжествующим воплем он, аки атакующая змея, бесцеремонно схватив взвизгнувшего ребёнка за предплечье.
 
После такого точно останутся синяки.
 
— Я тебя помню, зараза! — низко зарычал он, приподняв отчаянно брыкавшуюся цыганку в воздух и положив ладонь на рукоять висевшей на поясе сабли, — это ты мой кошелёк тогда стянула, змийство окаянное? Отвечай!
 
— Отпусти! Ничего я не тебе сделала! — отчаянно хныкала девочка, обернув залитое слёзками личико к ошеломлённым прохожим. — Я просто мимо проходила!
 
— Просто мимо?! Где кошелёк, сучья дочь? Отвечай! — рявкнул пан Линевич, как следует её встряхнув. Браслеты на лодыжках цыганки жалобно звякнули. — Я позволил вам остояться близ моего фольварка, и этим вы мне отплатили!
 
— Ну не делала я ничего! — горестно всхлипнула девочка, уставившись на него большущими, заплаканными глазами. — Проверьте, коль желаете, нет на мне вашего кошелька!
 
— Разумеется нет, тож неделю-другую назад было! Вы же истратили всё ужо, разбойники!..
 
В этот самый момент, раздался звук. Странный, пугающий звук, от которого маленькая фрала застыла, обречённо повиснув над землёй, сердитый пан быстро подняв взгляд в сторону городских ворот, а другие граждане — все, как один — испуганно заозирались. Многие понимали, что это было лишь делом времени. Немногие знали, что это было закономерным исходом — из города были выведены все войска, в конце-то концов. Тогда, для простого люда, не посвящённого в столь тонкие материи, как внешняя и внутренняя политика, люда, который лишь хотел спокойно жить в своём городке, это было предательским, неожиданным ударом поддых, однако верхушка шляхты знала, что такое произойдёт.
 
Могилёв, который был назван, со слов их баро, «Могилой Льва», был атакован.
 
tPPRY2h.png
Девочка не помнила тогда, почему пан, который до сего момента был готов публично её выпороть, если не хуже, потащил ошарашенную цыганку за собой в безопасное место. В итоге она, погружённая в какой-то ледяной ступор, обнаружила себя в каком-то подобии жилого двора, заполненного перепуганными иногородцами до самого потолка. Она не вслушивалась о том, что русичи пока не прорвали оборону, что стража стен всё ещё держалась. Не слушала, как другие гажэ — прибывшие сюда, аки сам пан Линевич, по делам ли торговым, иль ещё зачем — бурно обсуждали друг с другом, что подкрепления не будет, и что поражение было лишь делом времени. От запахов страха, непонимания, гнева и ярости, зловонием которых был наполнен воздух этого оцеплённого города, её тошнило до слёз в глазах. Девочка пыталась отвлечься, думала лишь о том, что случилось с кумпанией; о том, почему она не увидела ни одного прала, что наверняка в это время находились за стенами города, о том, что случилось с теми, кто оставался на стоянке — со стариками, с мамой… Она жадно ловила любые упоминания о цыганах из уст гажэ, в компании которых себя обнаружила, но никто из них не говорил ничего. Когда кто-то обмолвился, что округ города осталось лишь выжженное пепелище, её сердце ухнуло куда-то в область желудка, остановившись на мгновение, и… негромко, неслышно в какофонии множества спорящих голосов, в её голове что-то хрустнуло.
 
Именно в тот момент она начала видеть что-то странное. Что-то пугающее.
 
Осколки. В некоторых из посетителей девочка, не вымолвившая с момента ужасающего события ни слова, видела осколки блестящего, гранёного стекла, напоминающие переливающиеся кристаллы прозрачных драгоценных камней — лишь крупнее. У кого-то подобный осколок торчал в груди, у которого — из виска головы, у других ладони обеих лук были пронзены осколками… вечером третьего дня осады она, подняв глаза на пана, который медленным, но крепким и каким-то упрямым шагом мерил пол жилого двора, положив ладонь на рукоять своей сабли. В нём тоже был осколок. Бледный, слабо пульсирующий каким-то трепещущим светом, он торчал в его спине — словно кто-то предательски вонзил его туда. Поджав обескровленные губы, она отвернулась, стараясь не глядеть на кровавые отпечатки, со шлепками появляющиеся на стекле окон жилого двора, не обращать внимания на растекающиеся по поверхности узоры, не обращать внимания на странные закорючки, которыми пестрил каждый дюйм стен и потолка. Её никогда не учили читать. Цыганам не нужно было читать; всё, чему они обучали своих детей, они обучали их вслух. Потому мама и разозлилась тогда; ей не нужно было знать названия городов гажэ, ибо как всегда, рано или поздно они обернутся пепелищами. Слова же сохранятся; великая сила таилась в том, что передавалось из уст в уста, говорили цыгане и цыганки. Но хватило ли её, этой силы, на то, чтобы хоть кто-то из них выжил?
 
Она не могла здесь оставаться. Не могла, не могла. Чьи-то пальцы погружались в её голову с каждой проведённой в этой тесной клетке минутой, нащупывая, ища
 
Они прорвались на пятый день. На пятый день воздух наполнился криками агонии и страха, на пятый день кровь брызнула на брусчатку этого города.
 
На пятый день Могилёв горел.
 
Она помнила смутно, как она, прихрамывая, выбежала на озарённые пламенем горящих зданий улицы города, задыхаясь и дрожа от ужаса. Прямо на её глазах пан Линевич, с потоком отборных ругательств размахивающий своей саблей на ступеньках и, с проворством хорька уворачивающийся от тычков пикинеров, зарубил шестерых из них. Одному он снес голову, словно то было лишь полевым чучелом. Второй рухнул на колени, схватившись на брызжущую кровью глотку, когда сабля рассекла её, словно создав вторую, кровавую улыбку. Третьего, со скверной, худо подогнанной бронёй, он пронзил насквозь, пинком отшвырнув того вниз, задержав вереницу русичей. Четвертый пытался кольнуть его пикой в живот; ткань саяна с жалобным треском лопнула, обнажив блестящий нагрудник, который пан всё это время носил на себе с параноидальной подозрительностью; четвертому он загнал клинок сабли точнёхонько промеж глаз. Пятый рухнул к первой ступеньке, поддерживая вываливающиеся из распоротого живота внутренности. Шестой, с хорошей, блестящей броней свернул себе шею, когда рычавший точно дикий зверь пан от всей души врезал ему по челюсти рукоятью; с захлебывающимся воплем шестой попятился, нечаянно кувыркнувшись через перила и приземлившись точнёхонько на голову. Его шея не выдержала веса тела самого пикинера и его же брони.
 
Когда оказавшийся в проходе аркебузир направил своё ружье в их сторону, снаряд попал прямо в голову рыжебородого шляхтича. Бледная как смерть девочка, которая в это время находилась за его спиной на самой верхней ступеньке, почувствовала липкую, горячую кровь на своей коже, почувствовала болезненные осколки кости, впившиеся в плоть. Со сдавленным, вибрирующим криком она забежала в одну из комнат так быстро, как могла, не придав значения залитой кровью и чёрной, подрагивающей жидкостью постели, проигнорировав цветы, стебли которых скручивались в спираль, проигнорировав то, как за окном медленно падали обратно в небо искры и пепел. Распахнув створки, слыша за спиной гулкий топот кованых сапог, она не задумывалась. Лишь, зажмурившись и задержав дыхание, как при погружении в ледяную воду, легко запрыгнула на оконную раму и сиганула вниз.
 
Брусчатка поглотила её, словно густая, липкая жидкость. Обхватила лодыжки, пачкая юбку и утягивая вниз, вниз, вниз… Когда поверхность сомкнулась над её головой, девочка в ужасе распахнула глаза. Кровавое марево, рыжеватые всполохи, совсем того же цвета, что и мамины волосы… Чьи-то ледяные пальцы схватили её за лодыжку левой ноги, и прежде чем она успела вырваться, подобные острым иглам зубы погрузись в её плоть. Она закричала; пузыри вылетели из её рта навстречу поверхности, подальше от этого океана липкой, густой, алой крови, подальше от ребёнка, утягиваемого на дно тварью с сияющими бесконечной синевой глазами…
 
Она закричала вновь. Хруст в голове раздался вновь, но на сей раз он был… иным. Явным, более настоящим; словно нечто наконец осмелилось заявить о себе миру, отыскало в себе силы для подобного заявления. Распахнув глаза, девочка, сотрясаясь всем телом, в страхе огляделась по сторонам. Крики, огонь и кровь… это всё ещё Могилёв. Не океан крови, не логово того существа… она сквозь зубы втянула горький, воняющий дымом, потом и кровью воздух, попытавшись встать на ноги — и с жалобным всхлипом рухнув обратно. Нога… похоже, падение было неудачным. От обиды и злости на саму себя она могла лишь заплакать.
 
— Нет, нет, — неслышно всхлипнула девочка, прижав ладонь к ноге, которую от боли хотелось попросту отгрызть, словно попавшей в капкан лисе. — Почему…
 
Треск в голове лишь усилился. Она вновь втянула в воздух, облизав пересохшие губы. Это казалось… правильным, и в то же время нет.
 
— Она… не сломана, — хрипло, дрожа всем телом прошептала маленькая цыганка, прижав обе окровавленные ладошки к ноге. — Я просто подвернула её. Больно, но нужно лишь немного надавить, вправить обратно… и всё будет славно. Всё будет славно, всё будет…
 
И, содрогнувшись вновь, она медленно сняла с лодыжки позолоченный браслет, нерешительно взяв его в зубы, и, зажмурившись… резко надавила.
 
Боль ослепила вновь яркой, пронзительной вспышкой; стиснув в зубах свой браслет, девочка едва не перекусила его пополам. Прошло мгновение, другое, третье; вопли снаружи не утихали, но сейчас она чувствовала… чувствовала, как боль уходит. Слепящей, до слёз пронзительной судороге приходило на смену лишь ноющее раздражение. Она поднялась, зашипев с непривычки, но теперь…
 
Она всё-таки смогла подняться — и даже сделать шаг. Это было больно, мучительно больно, но… она смогла это сделать. Ещё шаг, ещё один… она поёжилась от странного чувства, охватившего всё её тело. Странное чувство… родства, чьего-то присутствия — неподалёку отсюда. Друг, кто-то, кто мог помочь? Она не понимала. Лишь чувствовала.
 
— Там внизу кто-то есть! — неожиданно гаркнул кто-то наверху, из окна, откуда она спрыгнула вниз. Не оборачиваясь даже, девочка ринулась в сторону, откуда доносился этот немой зов, прихрамывая и судорожно дыша.
 
Словно крыса под полом, она пряталась в тенях; задерживала дыхание, прильнув к горячим стенам подожжённых домов, когда отряды пикинеров проходили мимо, всеми силами стараясь не кричать, когда холодные ладони ожившего мрака пытались разорвать её кожу, пытались заползти внутрь неё. Она хромала вперёд, к тому, от кого чувствовала пульсацию жизни, уже не волнуясь о том, чтобы на её юбке не осталось пятен.
 
Она и так вся в крови…
 
Босиком шлёпая по залитой кармином и углями брусчатке, маленькая цыганка, сама того не ведая, обнаружила себя на ступеньках дома войта. Дверь узкого, но высокого дома была сорвана с петель, по ступенькам медленно сочилась кровь. Она сглотнула, сделав шажок назад. Она чувствовала странный зов — негромкое, но настойчивое, ввинчивающееся в стиснутую в огненных тисках голову, ощущение родства. Там… находился кто-то, кто должен был быть другом. Ведь… так?
 
Оклик за её спиной оборвал все сомнения. Пулей взбежав по ступенькам, она ринулась вперёд по коридору, перешагнув через неподвижное тело светловолосого клерка, уставившегося в потолок стеклянным, неподвижным взглядом. Оклеенные тонкой бумагой стены пестрели багряными каплями, когда она, следуя зову, юркнула в приоткрытую дверь… и оцепенела.
 
Nxfhx5E.png
Вероятно, эта комната была канцелярией войта; деревянные шкафы со стеклянными створками были заполнены папками и стопками листов — таких же, что сейчас валялись по всему полу. Её взгляд лихорадочно прыгал — то на пришпиленное к стене пикой тело тучного, лысого мужчины с застывшей навеки маской непонимания и какой-то детской обиды, на неподвижное тело знакомого невысокого мужчины, всё ещё дёргавшегося на покрове из исписанной, залитой его кровью бумаги.
 
— Б-баро? — хрипло, недоверчиво прошептала девочка, обхватив плечи ладонями, в ужасе уставившись на скованное предсмертными судорогами тело цыгана, её прала. Она увидела, как его бесконечно чёрные глаза затравленно устремились к ней; кровавая пена на губах не позволяла промолвить и слова, но она с необычайной чёткостью осознала, что тот пытался сказать.
 
«Беги, фрала».
 
— А это ещё что за зараза?!
 
Она почувствовала, как кто-то схватил её за загривок, бесцеремонно попытавшись приподнять. Девочка не ожидала истошного, истеричного визга, вырвавшегося из её глотки; визга, от которого с жалобным звоном разбились стекла в окнах и дверцах шкафа, от которого треснула и потекла чернильница, запачкав очередной, так никогда и не подписанный приказ… Её выпустили, выругавшись сквозь зубы, но прежде чем она успела убежать, чей-то кулак в тяжёлой латной перчатке бесцеремонно ударил её в висок. Цыганка беззвучно рухнула, как тряпичная кукла.
 
— Очередная бродячая псина, — сплюнул, потирая правое ухо, мужчина, вышедший из-за её спины. С трудом перевернувшись набок и щурясь от боли, девочка подняла наверх мутный, расфокусированный взгляд.
 
Тот, что ударил её, был угрожающе высокий, широкоплечий мужчина с кожей, напоминавшей снег или молоко. Облачённый в доспехи он, совсем как пан Линевич, держал в своей руке саблю, молча разглядывая её сверху вниз со странным, необъяснимым выражением. В её груди что-то потянуло, дыхание спёрло от ужаса. Это чувство, странное ощущение родства, к которому её притянуло точно мотылька на огонь… оно исходило от этого человека. Человека, в предплечье которого находился окровавленный, переливающийся пронзительно голубым светом хрустальный осколок.
 
— Кончай её уже, — негромко прошипел тот, что попытался её схватить, с раздражением и непониманием уставившись на перепачканную в крови ладонь, которой он потирал ухо. — И так слишком долго тут пробыли.
 
Сомнение… «Так надо». Не время колебаться. «Они на войне». Но это чувство... «Лишь показалось».
 
— Н-нет! — сдавленно всхлипнула она, попытавшись отползти, прижаться спиной к стенке. — П-пожалуйста, не н-надо!
 
— Чего ты мешкаешь? — недовольно гаркнул тот, другой, угрожающе хрустнув затекшей шеей.
 
Он… должен был стать другом. Почему? За что? Неужели он не чувствовал? Эти слова, эти мысли в её голове не принадлежали ей самой. Нет, он чувствует.
 
Он его подавил. Она была лишь помехой. На него смотрели, он не мог ударить в грязь лицом. Он занёс над головой клинок.
 
Девочка смотрела на него снизу вверх слезящимися глазами, с непониманием и болью… Она не ожидала подобного от того, кто должен был помочь, защитить, кого вся её сущность звала вторым, потерянным кусочком.
 
А затем время, дрогнув на миг сотрясшей его волной шока, застыло.
 
Даже стекающие по поверхности столика чернила остановились на половине пути. Искры неподвижно зависли в воздухе, как и сабля, которая должна была опуститься на её тело. Маленькая цыганка непонимающе сморгнула скопившуюся в уголках глаз влагу, медленно заозиравшись по сторонам. Плавные шаги за её спиной казались грохотом барабанов в ужасающей тишине, в которую она оказалась погружена.
 
— Ох, ну и ну… Какая драма, право слово!
 
Женский голос. Неизвестный, и в то же время одуряюще знакомый; девочка резко обернулась, тут же завопив от ужаса: прямо за её спиной, с интересом разглядывая бледного мужчину, занёсшего над головой саблю, уже готовую пронзить щуплое тельце девочки, стояла… стояло… она не была уверена, что этому могло быть описание. Она помнила рассказы о холодных мертвецах, помнила о сказочном народе, помнила о людях-волках, но это…
 
Женская фигура, объятая клубящейся, чернильной тьмой, облекающей её силуэт на манер живого плаща; белая, с синевой кожа, на которой проступали очертания созвездий, за исключением плаща ожившего мрака была совершенно нагой. На голове, проступив сквозь длинные, отливающие лунным серебром волосы, находилась пара небольших, чёрных рожек; гибкий хвост с острым кончиком подрагивал за её ногами, а глаза были подобны двум большим сапфирам. Глаза… такие же, что были у незримого чудовища, пытавшегося утянуть её на дно.
 
— И не подумаешь, что в одной из инкарнаций тебя прикончила твоя же половинка! — заливисто, практически радостно рассмеялась женщина, склонив увенчанную небольшими рожками и какой-то серебристой короной голову, чуть царапнув матовым, обсидиановым ногтем щёку мужчины. — А тебе редко везло в цепочке перерождений, девочка?
 
Она не ответила; попросту не смогла. Лишь, исступлённо дрожа, пыталась вымолвить хоть слово, спросить, понять. Женщина, удостоив её наконец взглядом, с раздражённым вздохом наклонилась, чуть согнувшись и с кислой уже усмешкой окинув дрожащую цыганку.
 
— Я даже не буду тебя спрашивать. Всё равно это бессмысленно, — мрачно пробормотала она, протягивая руку. Девочка всхлипнула, попыталась отползти назад — но безуспешно. Ладонь ужасающего в своей красоте существа нащупала что-то, погруженное в её тело, и с силой потянула на себя.
 
Боль, которую она испытала в этот момент, нельзя было сравнить ни с чем — кто-то словно яростно пытался вырвать сердце из её груди, прямо сквозь кожу и рёбра. Девочка закричала вновь — дико, нечеловечески… рухнув на залитый кровью пол, маленькая цыганка попыталась вяло сопротивляться, отпихнуть женщину от себя; но та, спустя несколько секунд борьбы, со злым шипением сама выпустила нечто из рук.
 
— Это шутка такая? — низко прорычала женщина, яростно дёрнув чёрным хвостом и сделав шажок назад. — Слишком нестабильно, даже теперь? Да будь ты проклята!
 
Девочка рвано, судорожно дышала, обхватив руками грудь. Пальцы нащупали нечто, что-то гладкое и немного влажное… её взгляд опустился вниз, и она, сквозь алое марево пульсирующей боли отрешённо подметила переливающееся жидкое серебро, испачкавшее её ладони.
 
— Плевать, — женщина со свистом втянула воздух, высокомерно приподняв подбородок и расправив плечи. — Я не сдамся так легко.
 
С кривоватой, хищной усмешкой она отступила чуть назад и медленно, лениво подняв ладонь в воздух, щёлкнула пальцами. Девочка непонимающе моргнула, вздрогнув, когда по ушам ударили возобновившиеся звуки. Чернила вновь потекли по столику, крики, треск пламени… Она поняла. Содрогнувшись, девочка резко, дрожа от ужаса и боли обернулась; именно в этот самый момент клинок сабли пронзил её грудь, перерубив сердце, практически отделив аорту.
 
—…что же он сделал с нами… из нас… — тихонько промурлыкал низкий, бархатный женский голос, чем-то напоминавший голос мамы, когда сознание медленно затухало, лишаясь красок и звуков, покидая обмякшее тело маленькой цыганки.
 
Могилёв горел.
 
Какая поразительная тишина.

CiJe6eI.png


2sgt2jT.png


#319 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Мертвое местечко

 

Призрак Отто некоторое время повисел в задумчивости, поджав губы и переливаясь бесплотной, полупрозрачной субстанцией своего нынешнего обличья, явно колеблясь; из опаски ли, из нежелания подчиняться какой-то девчонке, внаглую перехватившую контроль над его автомобилем, иль ещё по одному богу известным причинам; однако здравый смысл, вестимо, возобладал. Душа медленно кивнула, уставившись на готовую к отбытию машину.

 

Эта ему более не пригодится.

 

К счастью, было достаточно одной лишь голосовой команды разблокировки; некоторые модели были настроены таким образом, что воспринимали голосовые указания лишь владельца, распознавая интонацию, тембр и тональность. Это было бы… неудобно — учитывая, что теперь эти голосовые связки не издадут и звука. Без каких-либо затруднений отпихнув труп, прислонив его к стене так, что со стороны казалось, будто бедняга Отто… просто присел вздремнуть. Приятный женский голос осведомился о точке назначения, предложив Элеонор ввести адрес или указать точку на карте. Миллер-младшая прикусила нижнюю губу, поднося ладошку к экрану панели и ткнув бледным пальцем туда, где, по ощущениям, и находилась цель её поисков. Кабина машины тихонько завибрировала; с глухим «вжух» автомобиль пришел в движение.

 

Уже спустя какую-то минуту она, по мере сил и возможности своего движка малость покоцанного транспорта, неслась по трассе магистрали, с беспечным проворством огибая перевернутые машины и дымящиеся скарабеи. За окнами проносились огни объятого хаосом города, в котором даже сейчас были неоновые отсветы, но на сей раз — в небесах, а не на стенах небоскрёбов. Отсветы северного сияния, отсветы чего-то более глубокого и знакомого. Элеонор откинулась на спинку сидения, ёрзая от нетерпения.

 

Воздух был наэлектризован, точно перед бурей.

 

b71cfc86254c6eeb258b5f7bfa3dc9b61a06ea78_hq.gif

 

Сложно было сказать, почему мишенью избрали именно её автомобиль — возможно, он показался лишь лёгкой добычей, возможно, этим несчастным ублюдкам просто не повезло; не имело значения. Она напряглась, стиснув зубы, когда один за другим в зеркале обратного вида на дорогу одним за другим выскользнули байкеры на красных, покрытых каким-то причудливым сегментированным «панцирем» мотоциклах. Она приподнялась, чуть оскалив зубки; приятный женский голос с тревогой объявил, что в системах обнаружено чьё-то вмешательство. Именно в этот момент один из байкеров, усмехнувшись возникшим на дисплее его шлема смайлом " ;-) ", ткнул одно из колёс автомобиля. Отчаянный скрип шин, сдвигающаяся куда-то не периферию зрения дорога, звучный «шух», с которым её буквально пришпилило к сидению выскользнувшими ремнями…

Байкеры медленно, по одному притормаживали, спрыгивая со своих коней прямо возле остановленного автомобиля. Один из них — высокий, с чёрной повязкой на предплечье багровой куртки, бесцеремонно приблизился к водительскому сидению, за которым сидела уставившаяся на него Элеонор.

 

— Плохое ты выбрала время для поездки по ночному городу, куколка, — хрипло хохотнул металлический голос, раздавшийся из динамика. Он чуть подался вперед, по-птичьи склонив голову набок и разглядывая её непроницаемой чернотой стекла шлема. — Копать-колупать, а ты милашка! Пожалуй, с тебя можно взять нечто больше, чем просто кредиты.

 

Его подпевалы со смехом приближались к автомобилю один за другим. В общем счете, помимо главаря, она насчитала пятерых - кто-то был с обмотанными проволокой битами, кто-то - с шоковыми дубинками, один так и вовсе крутил длинным, заточенным мачете; лишь у их главаря не было оружия.

 

Ха.


2sgt2jT.png


#320 Ссылка на это сообщение Фели

Фели
  • I'm hungry.
  • 8 501 сообщений
  •    

Отправлено

Европолис, бар Succubus

 

Стоило отдать Харви должное — тот не заорал при виде жутковатой, скривившейся маски, он даже не вздрогнул; лишь медленно, чуть покачав головой, приспустил с глаз очки, на внутренней стороне которых Джонатан буквально случайно приметил виртуальный интерфейс и вкладку браузера, открытого на... не самом пристойном сайте с кибер-трансами.

 

Харви, Харви. Если бы Джонатан не знал хакера, он бы, возможно, даже осудил.

 

—...ладно. Мой голосовой анализатор подтвердил, что ты — Джонатан, — он кривовато, но с искренней радостью улыбнулся, негромко хмыкнув под нос. — Но матрица из голых сисек, что у тебя на роже, приятель? Выглядишь так, словно тебя окунули мордой в цемент аккурат тогда, когда с... пардон, тыла... проникали придурки из ордена защиты обиженных и угнетённых трансов. Что за дерьмо с тобой произошло? Где ты вообще был эти три дня?


2sgt2jT.png


#321 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

S@$&o00m_WHEЯ**E???????????????????

 

Амальгама стекала потёками гноящейся реальности по бесконечно тянущейся во всех пространствах и временах плоскости сверху вниз. Из будущего в прошлое, всё глубже и глубже, где любую историю, любую страсть и идею поджидала лишь необъятная Бездна. Она сохраняла молчание, она ждала будущее в своей утробe изначальности прошлого. Чтобы всё вернулось на свой круг

 

Отмотай плёнку назад, вспомни

 

В серебристой жидкости бегущей всё время назад расплетались тугие узлы - один за одним превращаясь из точек - в спирали, нити, едва подрагивающие струи распадающегося на составные серебристые части. Блестящие осколки одного целого вращались один вокруг другого, отрываясь, сплетаясь, разрушаясь и рождаясь обратно и вновь. 

Нейроны одного огромного мозга слишком сложного и слишком непознаваемого, чтобы быть объятым лишь в одной плоскости, воплощающей в себе всё существование. 

 

За гранью, за Горизонтом

 

Слишком похожи на разрозненные нейроны - эти осколки следовали лишь закону энтропии - из организованного в хаос - в пасть Бездны. Но в потёках этой амальгамы стали проступать черты. 

Тонкая рука из серебристого материала, ступня, безглазое лицо, раскрывшее в беспомощном и глухом вопле лишённый зубов рот. 

 

открой,открой, открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой, открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,открой,

 

Навязчивый звук, вибрация, мгновение, вспышка - пронизывает всё до злобы медленное пространство одной ослепительной и жгучей мыслью, желанием, потребностью. Открыть - равно существовать. 

 

Нет, невозможно

 

РАЗОРВИ ЕЁ К ЧЕРТЯМ

 

Злоба и ненависть вспенились и запузырились на текучем серебре и взорвались ворохом переливающихся в дымном ничто едких капель, вспыхнувших своим внутренним ослепительным холодным светом и из этого прорвавшегося нарыва в Бездну нырнула облепленная амальгамой обнажённая фигура, скрючившаяся в позе эмбриона. 

 

Всё глубже, глубже

 

PT#777


Изображение





Темы с аналогичным тегами cyberpunk, wod, world of darkness

Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых


    Bing (1)