Перейти к содержимому


Фотография

Только Война: Безликие Герои. Игра


  • Закрытая тема Тема закрыта

#41 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

C8m6yfSXYAMdmkh.jpg:large

 

 

 

 

Ход кампании

 
 
Инфопланшет




  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 70

#42 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

0-6pZtYcN2o.jpg

 

 

 

Прошло два дня с их возвращения в лагерь, и солдаты наконец могли позволить себе выдохнуть спокойно и набраться сил. По лагерю ходили слухи, что несколько рот отправят в Магнагорск, в поддержку прибывшим вчера вестроянцам. Подробностей о расположении сил еретиков в подземном улье никто, кроме командования не имел, а полковник не спешила распространять информацию дальше старших офицеров. Так что "Рогу-3" оставляло лишь гадать, окажутся ли они в новой горячей точке после всех своих боевых заслуг на Нова Кастилья, или им повезет и их роту оставят зачищать улей  от остатков предателей-СПОшников и толп обезумевших гражданских. 

 

Предчувствие подсказывало, что одной героической победой за другой, отделение привлекло к себе слишком много влияние собственного полка, а может даже и союзников, до которых уже наверняка дошли слухи об "экипаже Химеры, что уничтожают космодесантников-предателей только так", чтобы они могли наслаждаться легкими заданиями. Самым тревожным было то, что это был словно снежный ком, катящийся по склону горы: каждое успешное задание лишь усиливало их ореол славы, из-за чего их в следующий раз наверняка пошлют выполнять ещё более трудновыполнимую задачу. О'Коннор с усмешкой заметил, что отряду стоит гордиться, что командование отправляет их отделение на столь важные миссии в одиночку - это было признаком "доверия".

 

Так или иначе, сейчас они были освобождены от большей части будничных солдатских обязанностей и могли проводить вечера в "Раскаленном ядре", слушая рассказы других солдат, которые получили свой свободный пропуск в бар.

 

Награды



#43 Ссылка на это сообщение Darth Kraken

Darth Kraken
  • Знаменитый оратор
  • 14 711 сообщений
  •    

Отправлено

Astra_Militarum_Symbol.jpg

 

- Ну и кто так делает, а? А?! - Кричала едва-ли не во всю мощь своего аугмиттера Лямбда, тыкая механодендритом в криво приваренный лист брони. Розетте ничего не оставалось, как устало вздохнуть и несколько резко ответить, - Слушай, сама-бы в этой сраной водокачке попробовала отремонтировать Химеру, а?

- Не можешь сделать качественный ремонт сама, оставь дело мне! - механикум и не думала успокаиваться, железная логика сдала под напором человеческих эмоций, - Дух Машины постоянно жалуется на тебя, мол ты его вечно в самое пекло кидаешь!

- Знаешь что?! Духу Машины не нравится, как я вожу? Пускай тогда рулит этой дурой сам! Так ему и передай! - вспылила Роза, и, развернувшись на пятках, покинула бокс и направилась в бар - она обещала Вилье за кружкой-другой амасека рассказать о том, как к ним в расположение части прокрался ликтор, ещё в начале прошлой кампании, и вся рота потом ещё с недельку содрогалась от каждого шороха. Зато голова твари стала отличным украшением на стене бара.

- РОЗЕТТА ЧЕСТЕРФИЛД, ВИЛЬЯ ХАММЕРХОЛД, ВАМ ПРИКАЗАНО ПРИБЫТЬ НА ГЛАВНЫЙ ПОЛИГОН. ФОРМА ОДЕЖДЫ - ПОЛЕВАЯ. ПОВТОРЯЮ...

- Ну вот... час от часу не легче...

 

41208-clip-49kb.png

 

- Итак, девочки. Ваш взвод привлёк к себе много внимания, и командиры решили, что вам стоит соотвествовать своей славе. Потому с сегодняшнего дня вы будете проходить новый курс водительской подготовки. Вы у меня станете одним целым со своей "Химерой", даже если ради этого мне придётся вас задрочить до полусмерти. Всё ясно? - прохаживался взад-вперед назначенный для девушек инструктором водитель их, четвертой роты, капитана.

- СЭР ТАК ТОЧНО СЭР! - гаркнули обе девицы, мысленно ругаясь на чём свет стоит. И потянулись дни муштры. Прямо как в учебке. Конечно, глупо отрицать то, что они действительно научились новым приёмам, но легче от этого не становилось - сил хватало лишь на то, что-бы принять душ и упасть в койку. Но всё кончается. Муштра тоже. Их отпустили, и Розу погнали получать новое снаряжение - немного всякой всячины да лаз-пистолет, который, по сути, ей нафиг ненужен был, ведь у неё был болтпистолет, к которому она очень кстати получила начинённые до отказа болтами магазины - ровно три. На вопрос об бульдозерном отвале и патронах для болтера Пуля получила беззлобное "От*****ь".

 

bolt_shells___warhammer_40k_ammo_by_renquist_von_reik-d4kkl0o.jpg

 

Наконец, предоставленная сама себе, Розетта смогла освоиться с болтером, который был довольно непривычен, по сравнению с лаз-оружием. Например, отдачей. Вес и компоновка так-же были отличными от привычного лазгана, но обычное для Ангелов Смерти оружие восхищало девушку, и та решила, что с ним не расстанется. Даже любовно вернула аквилы на гладкие, шлифованные бока болтера, умыкнув у Лямбды парочку таких - шестерёнке регулярно приходилось обновлять двуглавых орлов на важных деталях "Химеры" после очередного жаркого боя. Сидя на улице, она разложила своё оружие, для наглядности. У неё были лазган с четырьмя батареями, лаз-пистолет с одной, болтер с двумя, и болт-пистолет с четырьмя. Пуля находила забавным то, что у неё, водителя, стволов было больше, чем у у Дунгана или Охрима, главных стрелков в их гоп-компании. И если батарейки не были проблемой, их хоть в костёр кидай, то с болтами были проблемы. Их было совсем немного. Ровно тридцать шесть у болтера, и сорок два у пистолета. Вздохнув, девушка разрядила уже початый барабан для пистолета, и выцарапав на них пару слов, перезарядила рожок для болтера. Убрав опустошенный пистолетный магазин в вещмешок, Роза сходила в боксы с техникой, и закрепила свой лазган рядом со своим сидением - так, что-бы не мешал, и что-бы достать было легко. Батарейки приткнуть было легче лёгкого.

 

И только тогда, со спокойной душой, удостоверившись, что теперь она окончательно готова к следующему заданию, Розетта убрала свои вещи и направилась в бар. Выпить да послушать истории сослуживцев.

 

https://youtu.be/Ccsh_-Cucl4


Регалии

#44 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

1.png

 

 

С громким лязгом и скрежетом поезд остановился, и на миг внутри повисла тишина, которую сменил громкий шум сотен солдат. Они, словно отлаженный механизм, начали выгружаться, повторяя натренированные до автоматизма движения. Не прошло и получаса, как несколько дюжин Химер, с громким ревом двигателей выехали на платформу.
 

3.png

После того, как штирландцы отрезали одну из голов гидры, уничтожив космодесантника Хаоса, остальные прислужники Великого Врага поняли, что их победа над Имперской Гвардией не будет столь быстрой и легкой, они перешли к более активным действиям. Нападения на полевые лагеря гвардии усилились, говорили даже о случаях, когда отдельные гвардейцы и даже целые отделения были переманены на сторону противника.

Но самой большой проблемой оказался факт наличия у врагов воздушной техники. После прибытия Гвардии на планету, Имперский Флот достаточно быстро вернул себе власть над загрязненным и непригодным к жизни воздухом Фенксворлда, однако в последние дни еретики стали предпринимать активные попытки вернуть себе хоть кусок утерянного контроля.

Это сыграло большую роль в дальнейших событиях. Во время высадки вестроянцев враг нанес удар. Выделывая немыслимые даже для опытного пилота виражи и чудом избегая ответного огня, они на полной скорости врезались в транспортные шаттлы, забирая верных слуг Императора с собой. Контратака последовала практически незамедлительно, но ущерб прибывшим подкреплениям уже был нанесен, так что некоторого успеха предатели добились.

Пока в воздухе продолжали вести активные бои, две роты штирландцев, которые должны были помочь вестроянцам в борьбе за Магнагорск, было решено отправить поездом. Используемый для доставки материалов и иногда людей в подземный улей, металлическая громадина использовалась больше в экстренных ситуациях, когда воздушный транспорт был недоступен, либо его когда его было недостаточно.Путешествие, разумеется, проходило без удобств, однако солдатам было не привыкать к подобным условиям.

Однако неприятности не желали заканчиваться. За пару часов до прибытия было получено последнее сообщение от союзных сил - сообщение о нападении - и связь пропала. Капитаны объявили полную боевую готовность и последние часы перед прибытием прошли в напряжении, которое, казалось, можно было пощупать.

3.png

Кварталы, на которых происходили бои были похожи на картину какого-то безумного художника, что решил окрасить серые улицы в различные оттенки красного и зеленого. Тела солдат Империума были разбросаны по улице, повешены, размазаны тонким слоем по стенам, частично растворены и разрублены на множество кусков. Будь они вне Химеры - запахи, пробивающиеся через фильтры шлема наверняка дополнили бы картину.
И все же, трупов врагов было не меньше, чем солдат. И они были даже отвратительнее, чем кхорниты, что бросались прямо под обстрел с безумными улыбками и кличами о крови для их бога. Эти существа, несомненно, были мутант: их тела были либо несколько крупнее и мускулистее, либо меньше и суше, чем тело обычного человека. На лице и руках у хаоситов можно было заметить странные отростки и нарывы, словно у больных чем-то. Максвелл заметил, как один из таких нарывов на мертвом теле лопнул, и из него полилась грязно-желтая желчь. Кровь мутантов порой была зеленой, и в тех местах, где она смешивалась с чужой блевотиной (кто именно её испускал сказать было сложно) и красной кровью обычного человека, получалась поистине тошнотворная смесь.
Вооружены еретики были достаточно разнообразно, но в основном это были: мечи, цепные или ржавые, покрытые некоей зеленой слизью; автоганы; некое оружие, судя по бакам, которые заметил на трупе Балда, глядевший на улицы через бойницы в боевом транспорте, при помощи этой пушки распрыскивали что-то. Химическое оружие, вероятно.

Наконец, они достигли района, в котором располагался штаб. На периметре их встретили вестроянцы, чьи мрачные выражения лица говорили о состоянии их полка не меньше, чем увиденная на улицах резня.

Они не успели ни скинуть свои рюкзаки и забить себе койку, ни просто осмотреться в районе, который грозил стать их домом на ближайшее время - едва здании, что командование отвело под полевой штаб, закончилось совещание полковника союзных войск и всех капитанов, как экипаж "Рога-3" вызвал к себе лейтенант.

- Я знаю, что вам хотелось бы выдохнуть спокойно хотя бы ненадолго, но ситуация критическая, - обратился лейтенант О'Коннор к подчиненным ему отделениям. Союзники немного потрепали врага во время их последней атаки, но если не контратакуем сейчас - они снова соберутся с силами и могут напасть первыми. Так что собирайтесь с силами, у нас есть дела, - лей постарался ободряюще улыбнуться и указал на карту перед ним. - В этом районе есть ряд небольших заводов, которые занимаются производством деталей для кораблей флота сектора. Эти заводы - не главные производства улья, но тем не менее, важный объект. Мы и пятый взвод должны захватить этот район вместе с вестроянцами. Слушайте сюда…

План был достаточно прост: каждое отделение получало отряд вестроянцев, которые сопровождают двух-трех шестеренок. Штирландцы зачищают завод помещение за помещением, а пехота тут же его занимает, пока экипаж "Химеры" и оставшиеся в грузовике солдаты едут дальше.

Они получили направление к квартирмейстеру, а это означало, что им оставалось лишь готовиться к скорому выезду.

тех.информация



#45 Ссылка на это сообщение Darth Kraken

Darth Kraken
  • Знаменитый оратор
  • 14 711 сообщений
  •    

Отправлено

Наконец новое задание - пора уже, Розетта чувствовала, что засиделась. Правда, задание ей не очень понравилось - она не любила пешие миссии, те для неё как правило выходили боком. Но пока всё шло хорошо - даже продираясь сквозь узкие улицы Магнагорска и наблюдая тут и там следы сопротивления верных Императору людей напору еретиков. Но вот они добрались до мануфактория.

- Ну что, кто откроет даме двери? Никто, да? Вот ведь... А ну, подвинься! - бурчала девушка, вылезая из Химеры и подходя к консоли управления. Вспомнив нужные руны, Пуля набрала необходимую комбинацию, и гигантские створки с грохотом начали разъезжаться в стороны. Вернувшись в транспорт, и проехав буквально пять метров, гвардейцы снова остановились - кому то в голову пришла замечательная идея послать вперед кого-нибудь на разведку, и начался спор о том, кого именно высылать. В итоге потопал Балда. Прошаркав до перекрёстка и оглядевшись, напарник Охрима помахал рукой, мол, всё в порядке, и всё. Был Балда и нет Балды. Никто и понять не успел, откуда прилетело, как гвардеец превратился в красноватое облачко. Охрим что-то заорал, и, дёрнув рычагами, Роза двинула Химеру вперед. Не успела она выехать за угол, как показалась раскрашенная в веселенькие оттенки зелёного вражеская Химера. Выйдя на линию стрельбы, мисс Честерфилд окатила противников горящим прометием из огнемёта, впрочем, безрезультатно.

На их счастье, водила у врагов был такой себе, настолько такой себе, что в попытке уклониться от огня автопушки со всего размаху впилился в стену. Пришлось снова перемещаться. В этот раз, судя по всему, от удара транспорт здорово повредился, иначе он наврятли бы так бодро начал гореть от очищающего "душа" из огнемёта. Остальное не сильно отличалось от стрельбы по мишеням. Вопящим, горящим мишеням. Как и ранее, захваченную Химеру ждала такая же феерическая кончина. СКИДЫЩЬ. И нет Химеры. И еретиков.

 

Но победе никто порадоваться не успел - грузовик с востроянцами дышал в спину, и чуть ли не подталкивал штирландцев вперед. И вот теперь им пришлось покидать Химеру, оставляя на охране вечно пьяного Аэция, который бормотал добрые напутствия вперемешку с проклятиями. Как всегда, в общем. Узкое помещение, какие то чаны, помост, на котором два ублюдка с автоганами и какой то гигантский жирдяй. До этого дня Розетта не видела жирных зеленоватых огринов, и, положа руку на сердце, не видела бы и дальше, но... но жиробас был отличной мишенью, и болтер громыхнул, посылая реактивный разрывной снаряд в неприятельскую тушу. Туша, как оказалось, обладала неведомой грацией и уклонилась, как и, чуть позже, еретик нормальных размеров.

Кто то успел заверещать, - Граната! - как с громким "ПУХХХ!" "подарочек" взорвался в толпе гвардейцев, окатывая всех волной какой то взвеси. Сразу поплыла краска и мягкие части брони, начало жечь кожу везде, кде эта дрянь успела её коснуться. И даже противогаз особо не помог. Впрочем, пердёжная граната скорее только разозлила верных слуг Его, и противники один за другим начали умирать. Все, кроме засранца с гранатами и жирдяя, которого Дунган умудрился отправить в отключку. Правда, запрыгнуть ему на пузо и выстрелить прямо в лицо оказалось плохой идеей - Розетта стала отличной мишенью, за что и поплатилась, поймав очередь из автогана. Пережить болтерный снаряд в живот и загнуться от автогана - это было очень обидно.

- Возлюбленный мой Боже-Император, прости прегрешенья мне - слуге Твоему, ибо я... - последняя пуля оборвала литанию на полуслове, отбрасывая девушку назад, и лишая её сознания.


Регалии

#46 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

Остатки сопротивления хаоситов были подавленны шквальным огнём гвардейцев. Штирландцы были несокрушимы и последовательны, не оставляя шансов для противников на реванш. Вскоре всё было кончено и был объявлен вынужденный привал. Полк механизированной пехоты всегда страдал от недостатка опытных полевых медиков, так как командование просто не считало необходимым снабжать экипажи машин такой роскошью. Штирландские хирургеоны были расквартированы среди пехотных полков, где их навыки были более востребованны. Однако полковник нашла весьма простой и действенный выход из этой ситуации. В каждой боевой машине был продвинутый автодок, духи которого исцеляли практически самостоятельно, гвардейцу нужно было лишь достаточно чутким и сообразительным, чтобы следовать их приказам. На себя эту ношу взял Максвелл. Хоть Дунган и не был уверен в том, что духи машины доброжелательно отнесутся к псайкеру, но в вопросах тонких материй он разбирался куда больше простых гвардейцев. 

 

Руны светились мерным светом, пока псайкер последовательно касался их и на нескольких экранах зажглись арканные символы. Из массивного железного ящика стали выдвигаться многочисленные манипуляторы со скальпелями, сшивателями, инъекторами и спреями, которые принялись за распростёртую на грязном полу Роз. С хрустом они вправляли её кости и зашивали раны, покрывая странной пузырящейся субстанцией. Кровотечения останавливались раскалённой иглой, испускающей голубоватые дуги электрических разрядов. Всё это заняло несколько драгоценных минут, которые на поле боя были разницей между жизнью и смертью. Их водитель всё ещё был в критическом состоянии, как уведомил гвардейцев Максвелл, однако смерть всё же разжала над ней свои кривые когти. 

- Отлично. - причмокнув губами и потерев рукой щетину удовлетворённо кивнул сержант. - Солдат! - он гаркнул на напарницу Розетты и девушка выровнялась по струнке. - Отнеси её в Химеру. Остальной отряд выдвигается дальше. Не посрамим своей чести отступление даже перед превосходящим врагом! 

Флавиус сжал кулак и угрожающе потряс им, немного покачнувшись. Остальные гвардейцы восприняли короткую и немного сумбурную речь одобрительным ворчанием и проверкой оружия. В отличии от прочих полков штирландские гвардейцы всегда отличались неодолимой гордостью и полным отсутствием страха перед невзгодами. Они были готовы отдать жизнь за Императора, если того требует их честь, и это не было пустыми словами или внушаемыми литаниями Эклизиархии. Это было несокрушимой истиной, звенящей железом в сердце каждого солдата. 

 

Выбравшись из пропахшей ржавчиной и гнилью комнаты, отряд стал продвигаться вперёд по кишкообразному тоннелю с низкими потолками, который больше напоминал изгибы кишечника разлагающегося морского чудища. То тут, то там по пути встречались оставленные трупы хаоситов и лояльных гвардейцев. Их тела были вздуты от газов и представляли собой обезображенной месиво из гноя и зеленеющего мяса. В их опустевших глазницах роились жирные мухи, а из нарывов на теле сочилось нечто совершенно омерзительное, напоминающее смесь сгнившей крови и извивающихся в ней белесых опарышей. Казалось, гниение не щадило даже сам металл, из которого был возведён улей. Стены и пол стремительно ржавели и искривлялись под действием невидимой силы, а потоки непонятной жидкости собирались в зеленоватые кластерные наросты, из отверстий в которых раздавалось бесконечной басовитое жужжание.

Дунган скривился, ощущая как по коже ползают невидимые муравьи. Единственным его желанием было взвести хэллган и выжечь тут всё к проклятым богам, которые изрыгнули в это место свою порчу. Единственным, что удерживало его от такого поступка было нежелание растрачивать боезапас. Кто знает, что их ждёт впереди? 

Многое в поведении хаоситов казалось странным старому гвардейцу. Он прошёл не через одну кампанию, причём чаще всего приходилось иметь дело против диких тиранидов. Но несмотря на животность ксеносов они были до невероятного едины в своих действиях. Словно ты сражаешься не с роем, а с единым организмом, который реагировал на атаки слаженным и единым фронтом. Даже имперская гвардия со всеми видами связи не могла выдать настолько слаженных действий. Однако хаоситы были другими. Всё же люди, но они были до идиотизма разобщены. Комната за комнатой, улей за ульем - они продвигались вперёд, но встречались лишь с разрозненным сопротивлением отдельных отрядов. 

Однако чего ожидать от безумцев, отдавших душу тёмным богам? Никак не следование тактике империалис.

 

Наконец, череда поворотов и загибов коридора вывела их в очередной зал с огромными чадящими чашами и группой чумных гвардейцев, стоящих на страже. Внизу ошивалась ещё одна уродливая тварь, напоминающая огрина из гнилого мяса и перекрученных костей и мышц. 

- Боевая "Г"-формация! За Императора! - завопил сержант что хватало лёгких и сделал выстрел из болт-пистолета в сторону переполошившихся дозорных, на которых из темноты тоннеля выскочил отряд закованных в пластинчатую броню гвардейцев.

Основой Г-формации было распределение наступающих гвардейцев в форме одной из букв штирландского алфавита. На острие атаки шли гвардейцы с тяжёлым вооружением, обеспечивающие жёсткое и смертельное подавление всех, кто находился в замкнутом помещении. Позади - бойцы с лазганами, дающие прикрытие из шквала огня и моментальный ошеломляющий эффект. Параллельно им и чуть позади шли более узкие специалисты, для которых наибольшее расстояние до противника было тактически самым выгодным. Эти места в отряде занимали Дунган и Максвелл. За годы службы вместе Эммерейк уже привык к постоянному дуновению варпа, которое далеко не всегда оказывалось безобидным. До сих пор Император защищал их всех и его лично.

 

Ревел и грохотал болтер Охрима, а без Балды рядом поток злости дикопольца был целиком и полностью направлен на противника. Равно как и реактивные снаряды, превращающие белесую плоть ринувшегося на отряд мутанта в кровавое месиво. Ревели сгустки пламени, срывавшиеся с рук Максвелла и один за одним хаоситы поддавались панике - обуянные сжирающим их раздутую плоть колдовским огнём. Дунган перекинул свой триплекс и лонг-лаз на Арнетту, а сам поливал огнём хэллгана тварь. Та избрала жертвой именно его и вскоре стала возвышаться над Эммерейком зловонной горой. Воздев клешни, она издала оглушительный рёв и обрушила их вниз. 

- Твою ж мать! - рявкнул стрелок и одним невероятным прыжком ушёл спиной назад. 

Удар прошёл всего в каких-то сантиметрах от него и, казалось, только милость Императора защитила Дунгана от превращения в спрессованную мясную консерву. Очередь из болтера шляхто заставила тварь пошатнуться и отступить. Череда из болтерных снарядов, псайкерского огня и обжигающих выстрелов хэллгана заставила тварь пятиться ещё больше и оглушительно вопить сотрясающим внутренности басом. 

И никакие дары тёмных богов не могли защитить еретика от праведной ярости слуг Императора. Конец был один - вспаханная болтами и обжаренная огнём булькающая плоть, оставшаяся гнилостным потёком на ступенях.

Последний еретик спрятался за одним из массивных чанов и посыпал головы гвардейцев беспорядочным огнём. Дунган, взведя хэллган, послал один единственный выстрел в металлическую преграду. С шипением она стала смещаться и плавиться, поливая стоящего позади неё хаосита настоящим водопадом из зелёной слизи. Она облепила человека плотным вязким слоем и, судя по оглушительным воплям, стала очень стремительно сжирать его плоть.

Вскоре всё было кончено.


Изображение

#47 Ссылка на это сообщение OZYNOMANDIAS

OZYNOMANDIAS
  • Знаменитый оратор
  • 4 202 сообщений
  •    

Отправлено

…Добежать до развилки впереди и проверить местность, огибая проржавевшие прутья решеток под ногами и стараясь не поскользнуться на смердящих кровавых лужах подозрительного оттенка зеленой болотистой тины – тот, кому это кажется легкой задачей, никогда не был на разорванной линии фронта этой проклятой войны. В смертоносной молотильне сорокового тысячелетия, для обреченных жить и умирать во имя Бога-Императора жителей циклопических сегментумов завтрашний день не нес с собой мечты о светлом будущем окончившейся бойни, что предрекали собирающие дань кровью имперские агенты Гвардии, требуя новых рекрутов ради новой битвы нового фронта: этот день, если слепая мойра соизволила подмигнуть тебе своим единственным глазом, был единственным честным будущим, доступным здесь и сейчас, где тихую жизнь и спокойную старость забирали «под залог» за отсыревший сухой паёк, портянки и веру в то, что Император любит тебя, лишь из-за одной отеческой любви посылая лишения и испытания. Огни этой веры то вспыхивали, то угасали в глазах грязных, обмазанных копотью солдат, что устилали своим дымящимся мясом горизонты отгремевших битв или молились, заваленные трупами своих же товарищей – молились о смерти не от удушения запахом бывших сослуживцев, источающих вонь мерзкого разложения, а от рук мародеров или орков, что ковырялись в горах тел с целью отыскать нечто стоящее. Однако литании их, похоже, терялись в всполохах варпа, сгорали в вихрях космических баталий, или же вовсе не имели никакого веса, чтобы великий Бог обратил свой взор на жалкого раздавленного гвардейца на другом конце расширяющейся вселенной, что не сотворил выдающегося подвига и не принял смерть героем – и тогда они умирали в мучениях, чувствуя, как неудержимый страх пожирает их дрожащую душу.

Добежать до развилки впереди и проверить местность, огибая проржавевшие прутья решеток под ногами и стараясь не поскользнуться на смердящих кровавых лужах подозрительного оттенка зеленой болотистой тины – тот, кому это кажется легкой задачей, никогда не был на разорванной линии фронта этой проклятой войны. Охрим был, и об этом свидетельствовали сочащиеся кое-где гноем не зарубцевавшиеся шрамы, которыми была исполосована его дряхлеющая плоть: для этого мира он уже был достаточно стар, может быть, даже входил в почтенный возраст, когда зеленый молодняк из уважения к сединам уступает ему место и чарку с кисловатым амасеком. Для Империума он был уже достаточно стар, для Имперской Гвардии же тридцатитрехлетний специалист по тяжелому вооружению казался чем-то сродни издыхающего грокса, которого не пускают на мясо только из-за того, что в нем явно была какая-то скверная зараза, вроде ленточного taeniarhynchus saginatus, по преданиям казацких волхвов Штирланда выедающего внутренности бритвенными зубьями в пасти. И все же он был солдатом, не самым лучшим, не самым ответственным или везучим, не самым чистоплотным и приличным, но всё-таки имперским гвардейцем, на потертой, затасканной до дыр форме которого даже поблескивала иногда медаль, блестящая теперь вместо взора залихватски пылающих глаз. Охрим видел войну, что выворачивала людей наизнанку, кишками наружу, словно кожаный мешок, вымаранный в крови и дерьме, и не раз чувствовал, что стоит у самой грани, за которой роль этого мешка примерит он сам. Грохот гусениц у «Химеры» и зияющие в ней дыры от снарядов, раскаленное докрасна дуло тяжелого болтера, крики, стоны, мольбы в обуревающем бреду, вспышки взрывов и обжигающее огненное облако, опаляющее брови и обдающее обветренное хмурое лицо коркой яростного жара – он столько раз был на грани, что уже буквально чувствовал носком сапога нетвердую почву по ту сторону от макабрической завесы. Или даже увяз в ней, будто в уходящей из-под ног трясине, которая медленно поглощала его бренное тело, утаскивая в булькающую грязь, но какая к черту разница?.. Окончание каждого нового боя не приближало конец войны, и Шляхто будто только сейчас начал понимать это, борясь с треском ломящей боли в суставах каждое новое утро и смывая усталость с лица новой порцией алкоголя вместо водных процедур: он не был даже уверен, оттягивают ли все те жертвы и победы Гвардии на фронте приближение окончательной и бесповоротной гибели Империума Человечества в накатывающих со всех сторон волнах Хаоса, орков, жуков и прочей скверны. Из шепота, проносящегося по казармам после отбоя, он давно не слышал ничего действительно замечательного об этой войне, о крупных и сокрушительных ударах по силам противника хотя бы на одной планете, в одной операции, чтобы на горизонте забрезжил хотя бы один луч надежды, ради которого стоит отдать свою душу. Пламя в душе израненного стареющего казака давно угасло, и ничто не могло зажечь огонь истинной веры в правое дело, что чинили полки Имперской Гвардии на просторах необъятной вселенной: его глаза теряли цвет с каждым днём, делая из него не более, чем пушечное мясо, чувствующее обреченность своей судьбы в бессмысленной смерти ради пустых лживых лозунгов об обязательно грядущей великой победе в конце великой войны. Нет, он не собирался сдаваться, хотя и шел вперед, чтобы лечь на амбразуру, больше из-за инерции, чем из-за желания победить, – но теперь он, кажется, видел во враге не приступы уродливого безумия, а в глазах их подмечал не кровожадный фанатизм. Теперь, ложась спать и пробуждаясь, он не мог отвлечь себя от мысли, что твари, с которыми он сражался, были людьми, выбравшими свое, иное, уродливое и жестокое, но правое дело – и теперь Охрим не мог позволить себе умереть, пока не поймет, что за таинственная сила действительно изуродовала их души и было ли это действительно извращением, а не сокрытой в невежестве истиной.

Не победы он жаждал теперь от войны, но ответов.

Добежать до развилки впереди и проверить местность, огибая проржавевшие прутья решеток под ногами и стараясь не поскользнуться на смердящих кровавых лужах подозрительного оттенка зеленой болотистой тины – тот, кому это кажется легкой задачей, никогда не был на разорванной линии фронта этой проклятой войны. Балда, несуразный и немытый, будто только что выбравшийся со свалки трущобных уровней мира-улья, видел на этой войне чуть меньше Охрима – лишь потому, что куда чаще прятал голову в сгибе локтя, укрываясь от свистящих снарядов и летящих осколков, осыпавших мотопехоту кипящим дождем. Больше из первобытного страха, чем из истинного благоразумия, он старался не лезть на рожон, понимая свою роль и не стараясь вырваться за её рамки: Урзацки, пахнущий хуже, чем помойная крыса, не был ни героем, ни законченным трусом – он был обывателем, что не искал медалей на ратном поприще или почетной смерти, окруженный трупами поверженных врагов. Мягкий характер предопределил его судьбу, что спасло Балду от смерти в результате недугов, связанных с гигиеной, которой на Штирланде он пренебрегал гораздо больше, чем в рядах Гвардии, однако и обрекло на тяжелую, полную потрясений и ужасов жизнь в тяжелых кожаных сапогах, твердыми узами стянув этого маленького человека с гигантским Охримом Шляхто, чья безрассудная уверенность в себе буквально завораживала окружающих, стоило ему только вступить в бой или напиться до полусмерти. Он не забивал полупустую голову дилеммами или вопросами, в которые каждый вечер все глубже и глубже погружался его боевой товарищ за кружкой хмеля, не ставил целей победить на этой войне и вернуться домой героем, ибо не знал ни дома, ни семьи, ни гордости: Балда хотел дожить свой век без радости, без слез и сожалений, смиренно принимая подарки и удары судьбы и не сгибая плеч под весом своего бремени. Жить бесцветно и тускло умереть, не почувствовав оглушающей боли или пронизывающего душу отчаяния – так, наверное, было ему предписано с самого рождения.

И всё же Урзацки, этот тщедушный и даже жалкий человек, был гвардейцем штирландского полка, взвалив на себя ношу, от которой, как от огня, бежали куда более крепкие мужчины, предпочитая бросить все принципы Империума ради сохранения шкуры, ради благ и ценностей, стремясь к разложению души в эгоистичном потакании собственным прихотям. Он принял приказ без препирательств и раздумий, беспрекословно повинуясь: выложив связку гранат и оставив её в «Химере», Балда выбрался наружу, покинув безопасные стены толстой брони с оружием наперевес. Неуверенным, но быстрым шагом он побежал вперед, разгоняя застывшую тишину мануфакторума тяжелым топотом сапог, пока не добрался до намеченного для разведки трехпутья. Охрим, разглядывая тонкую фигуру удалившегося товарища, едва различимую в поднимающемся смоге, даже не сразу понял, что произошло: Урзацки остановился, вскинув лазган и оглядываясь – а через секунду его тело взорвалось кровавыми брызгами, оставляя после себя лишь мокрую лужу на ржавом покрытии коридора.

Шляхто даже не сразу понял, что надрывно кричит, переходя на медвежий рёв и сотрясая холодные металлические своды: единственное, что он полностью ощутил, это то, как из бесцветных глаз вытекло всё прежнее тепло, оставляя их ледяному стеклу лишь безжизненный невидящий взгляд согбенного атланта, что теперь пытался узреть справедливость в мире, что их окружает – или же силами своими породить её.

3.png


…Третий зал мануфакторума не отличался от предыдущих двух разительно ничем, кроме еще более уродливой планировки – поперек продолговатого помещения, уставленного тяжелыми ржавыми котлами с выкипающей жидкостью, стояла на тонких сваях металлическая платформа, лестница которой почти вплотную прижималась к одной из стен. Запах стоял отвратительный, однако от вредного эффекта мотопехота Штирланда была защищена выданными им затычками для ноздрей, которые, если и спасали от едких газов, отравляющих внутренности ядовитыми парами, то избавить гвардейцев от удушливой вони явно были не способны: чувствуя, как вновь неспокойно ворочается содержимое желудка – не переваренный окончательно сухой паёк, вскрытый Охримом за пару часов перед операцией, – Шляхто поморщился, представив, что за месиво бурлило внутри твердых стенок котлов. Только сейчас, после двух быстрых и жестоких перестрелок с силами еретиков, которые буквально разлагались у них на глазах, гвардейца отпустила крупная дрожь после внезапной смерти товарища, из-за которой гнев застилал ему глаза всякий раз, когда он видел противника: превращая тварей в бесформенное месиво, он не сразу отпускал курок, с явно садистским удовольствием рассматривая вскипающую пену на месте расстрелянных болтером хаоситов. Он даже не сразу заметил, как вышел из своего беспробудного запоя сержант, заменивший подстреленную Розетту на поле боя – иными словами, он не сразу заметил, как их дела пошли настолько хреново, что на поле боя со дна бутылки вывалился даже этот пьянчуга, которого, по некоторым слухам, собирались повысить за успехи его отряда. Наверное, это отчасти тоже отрезвило Охрима, заметившего старое новое лицо с оружием в руках – перспектива получить в спину заряд из лазгана от этого пропитого до кончиков сальных волос урода его совершенно не прельщала.

Вместе с отрезвлением прошел и боевой раж, в котором находился специалист по тяжелому вооружению всё это время: полученные раны, преодолев всплески игнорирующего их адреналина и кровавого безумия, в которое впал Шляхто, до этого момента казались незначительными царапинами и только сейчас прокатились по телу чувствительной болезненной волной, чуть сбив дыхание гвардейца. На коже выступил холодный пот, и Охриму даже сбило дыхание, будто в грудь ударило увесистым молотом: охладившаяся голова заставила пересмотреть тактику ведения боя, указав на значительно сократившийся запас болтов в ленте оружия и тонко намекнув на то, что теперь стоило поберечь боеприпасы и расходовать их куда умнее, чем прежде. В том заградительном огне, который он поддерживал все это время, было множество плюсов, однако сильнее всего окрепшему за первые несколько боев на этой планете солдату нравилось то, что его руки настолько привыкли к тяжелому болтеру, что позволяли теперь носить пушку в руках, не отвлекаясь на раскладку: он власть насладился этим, разбрасывая кипящие снаряды во врага и сохраняя достаточную мобильность, будто небольшой бронетранспортер, способный сделать так, чтобы задница противника загорелась неистовым пламенем, оставляя лишь дымящиеся ошметки. Сейчас же, понимая, что прежний расход болтов уже неуместен, гвардеец со знанием дела перехватил оружие и выступил вперед, наступая на очередных поклонников Нургла уже с холодной, обузданной яростью.

Отряд разрывал хаоситов в привычной манере, стараясь не изменять тактике построения и использовать сильные стороны каждого бойца: роль Охрима в перестрелке сохранилась прежней – поддержка массированного обстрела, не дающего противнику предпринять хоть каких-то активных действий в ответ и отвлекающего все основные силы на себя, таким образом давая свободу действий товарищам, – однако он старался сконцентрировать огонь на гораздо более «жирном» нурглианском мутанте, что уродливой желеобразной массой расплылся на платформе, в сущности не угрожая гвардейцам до тех пор, пока не вступит в ближний бой. Не спуская курка и игнорируя ядовитые газы, которые разбрызгивал один из разлагающихся хаоситов, Охрим отлично справился с поставленной задачей и спустил в тушу мутанта несколько очередей, разбрасывая куски гниющей плоти взрывающимися снарядами болтреа, пока тот, хрипло взвизгнув, как поджаренный заживо грокс, не повалился наземь, сокращая телеса волнообразными судорогами. Остальные три еретика стали лишь делом опыта – прикончив последнего из них той самой жижей, что бурлила одном из котлов и слушая его крики агонии, отряд заметно расслабился, собираясь отправляться на заслуженный отдых.

— Подождите здесь, — вдруг произнес дикопольский казак, не опуская болтер. — Я хочу понять, что там.

Абстрактное охримовское «там» представляло собой вполне конкретный металлический ящик в дальней части зала, одиноко стоящий среди разбросанного мануфактурного хлама. Охрим видел эти ящики в каждом из зачищенных ими помещений, по одному на каждое, и только сейчас решил понять, что же лежало в них все это время. Отряд не возражал – по правде говоря, каждому из них досталось куда сильнее, чем специалисту по тяжелому вооружению, и на спор о целесообразности утоления любопытства попросту не оставалось физических сил. Шляхто же чувствовал притягательное влияние этой коробки, которая, кажется, была способна ответить на часть тех вопросов, что снедали душу гвардейца последние несколько дней. За что воюют хаоситы? Какова их конечная цель? Неужели смертоубийства – единственное, что утоляет их безумный голод? Охрим не мог ответить ни на один из них, и более в пустом неведении пребывать не мог. Если им не лгут, то узнать врага – значит победить его, а если лгут… Об этом солдату, откровенно говоря, было даже подумать жутко.

Ящик не казался чем-то опасным – скорее, он вообще выглядел здесь случайно оставленным в спешке, будто совершенно не должен был тут быть. Однако то ли неведомая сила, заключенная в нём, то ли банальное любопытство манило Шляхто так, что тот окончательно решился открыть своему взгляду его содержимое еще в десяти метрах от холодных металлических стенок. Чувство опасности, присущее любому опытному гвардейцу, не покидало Охрима, но интерес все же оказался куда сильнее: глубоко вдохнув и шумно выдохнув, солдат поддел крышку контейнера дулом болтера и со скрипом поднял её, впиваясь взглядом в сокрытое там таинство.

Сердце вдруг остановило свой привычный ход, и гвардеец почувствовал, как по нему прокатываются спазмы неудержимой боли. Желудок скрутило, а его содержимое поднялось прямо к горлу, перекрывая дыхание зловонностью не переработанных в полезные для организма вещества остатков пищи: голова закружилась, и Охриму пришлось приложить усилие, чтобы остаться стоять на подкашивающихся ногах. Глаза же с ужасом рассматривали отвратительные, зеленые и пористые шары, покрытые сырой струящейся из небольших углублений слизью и испускающие миазмы, отравляя вокруг себя все сущее ядовитой дымкой. Он никогда не видел ничего подобного, хотя и считал, что повидал многое за тот свой короткий срок, что пребывал в рядах Имперской Гвардии, очищая мир от надвигающихся полчищ проклятых: но сейчас, с неподдельным отвращением и страхом глядя на это, Шляхто понимал, насколько уродлив и безумен тот, другой мир, скрывающий в себе тьму еще более страшную, чем то, что сейчас возникло перед его очами.

Еле сдерживая рвотный рефлекс, он убрал болтер, и крышка контейнера с громким ударом захлопнулась – а через пару мгновений зал огласил призывающий крик Максвелла, возвещающий о том, что из разлитой ими жижи поднималось то, что подняться явно было не должно…

#48 Ссылка на это сообщение Душелов

Душелов
  • Succubophile
  • 131 сообщений

Отправлено

5.png

 

Наконец, бой был завершён. Когда последние крики захлёбывающихся своей ядовитой кровью нурглитов окончательно утихли, гвардейцы выдохнули с облегчением. Особенно глубоко вздохнул псайкер, легочные фильтры которого позволяли дышать легко и свободно, будто он находился на благоухающей цветочной поляне родного Штирланда, а не в переполненной ересью Нургла комнате, хоть химические ожоги от кислотных паров ещё продолжали ощутимо заявлять о себе. Перед глазами Максвелла до сих пор стоял чёткий образ мутанта, обезумившего от Ужаса и голыми руками вырывающего стальную тавровую балку, служившую перилами площадки в центре комнаты. Тот взгляд твари однозначно давал понять, что именно и с кем именно она собиралась с её помощью сделать. В такие моменты колдун более всего жалел, что не освоил Невидимость.

 

При виде омерзительного вида останков хаоситов возникало ясное желание как можно быстрее покинуть комнату и доложить об успешном выполнении задания, но внимание Охрима привлёк металлический ящик, одиноко стоящий в противоположном конце комнаты. Кажется, отряду уже встречались точно такие же, в других помещениях мануфактория, но не было времени проверить их содержимое. Теперь же, когда все противники зловонными кучами лежали на полу, пришла пора удовлетворить своё любопытсво, оглядев содержимое. Специалист по тяжёлому вооружению осторожно двинулся к контейнеру, в зале повисла напряженная тишина. Охрим, подошедший к ящику, остановился и на мгновение задумался, затем, собравшись с духом, стал с силой трясти тару. Гвардейцы чётко услыхали глухой звук удара чего-то о металлическую стенку. Охрим медленно зацепил край дулом болтера край крышки, открыл контейнер и заглянул внутрь. Никто не мог увидеть, что находилось внутри, но, судя по реакции солдата, ничего хорошего там явно быть не могло. Шляхто, пошатнувшись от отвращения, быстро захлопнул крышку, однако, отходить от ящика отнюдь не торопился.

 

3.png

 

Останки нурглитов, до этого момента мирно лежащие в луже гнили, вытекшей из огромных, разорванных во время перестрелки чаш, вдруг начали трансформироваться. Из тошнотворной жижи восстало два существа болотно-зелёного цвета, разодранные, покрытые язвами и струпьями, раздутые тела которых блестели внутренностями. Псайкер заорал, предупреждая товарищей о появлении новых противников и попытался затмить страхом сознание ближайшей к сержанту твари. Чумоносец, а это был он, лишь уставился на Максвелла своим единственным гноящимся глазом и ухмыльнулся. Гвардейцы услышали, как стоящий поодаль, за углом, вне поле их зрения, сержант стал попалить по стоящей неподалёку твари. Она бросилась на него и тоже скрылась из вида. По комнате эхом разнеслись ненормально громкие звуки рвотных позывов и что-то мягкое со шлепком упало на металлический пол. Потрёпанный чумоносец показался из-за угла, где его встретил шквал огня, обычного и колдовского. Охрим продолжал стрелять с противоположного конца помещения, всаживая в спину чудовища одну пулю за другой, но тот упрямо пёр вперёд, не обращая на боль ни малейшего внимания, пытаясь добраться до слуг Императора, но не преуспел – его туша, наконец, с хлюпаньем развалилась на куски у ног гвардейцев. Второй демон, воспользовавшись ситуацией, приблизился и яростно атаковал и без того израненного Дункана. Тогда Максвелл подумал, что пережить такое ему не под силу, но расстраиваться было некогда – чумоносец стал исторгать из себя токсичную, разлагающуюся массу на самого псайкера. Однако Дункан смог, скорее всего, не без изрядной помощи Императора. Направив оружие в неожидавшего такого поворота событий избранника Нургла, он, истекая кровью, положил конец омерзительному существованию гада.

 

Остановив кровотечение стрелку, Максвелл пошёл проверять состояние здоровья их сержанта. Глядя на выблеванное Флавием проспиртованное сердце, псайкер решил, что сообщать подробности остальным будет излишним. Взяв оружие и гранаты сержанта, дабы не возникло неприятных казусов, Максвелл, сказав на прощание несколько слов, предал останки огню, которые вспыхнули прекрасным ярко-синим пламенем.


Сообщение отредактировал Душелов: 28 февраля 2018 - 07:24


#49 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

++Глава Вторая: Гнилая Плоть, Раскаленный Металл++

 

 

 

Лицо капитана было мрачным, пока он слушал Охрима, что просил выбить для них места в медпункте объединенного имперского лагеря. Сержант, встретивший их после возвращения задания, лишь разводил руками - как бы он ни хотел помочь отряду, отыскать им место в забитом медпункте О'Коннор не мог, так что оставалось обратиться лишь в высшие инстанции.

Благо, виды баюкающей собственную сломанную руку Розетты и аккуратно уложенного на койку Дунгана, вкупе с пониманием, что подобное обращение с едва ли не героями и примером для всей роты плохо скажется на боевом духе солдат, помогли капитану Джеймсу Торну принять верное решение. Этот мужчина, повидавший за сорок лет своей службы больше военных компаний, чем все находящиеся в этой казарме солдаты, не жалел жизней своих подчиненных, если того требовало задание. Однако он не собирался некомпетентности союзников стать причиной кончины его солдат.

- Я посмотрю что можно сделать, - капитан провел рукой по редким седым волосам. - Но на многое не надейтесь. 

 

 

3.png

 

 

 

 

Медпункт был забит под завязку. В большинстве своем это были востроянцы, хотя то тут, то там мелькали знакомые им лица. Во многом, между двумя полками были сходства: за крайне короткое пребывание в лагере гвардейцы приметили большое количество солдат с имплантами и механикусов. Впрочем, на этом похожести заканчивались: хотя бы потому, что востроянцы были линейной пехотой. Вероятно, такое количество шестеренок им требовалось как раз для поддержки своих имплантов в подобающем состоянии.

Их уложили всех вместе, в ряд тесных коек, на которых с трудом умещался такой гигант, как Охрим. Дунгана тут же утащили в операционную - зашивать ему брюхо, которое не вываливало его внутренние органы на холодный металлический пол лишь чудом. Один из хирургеонов так же занялся поломанной рукой Розетты. Охримом, так как критических ран у него не было, занялись последним.

 

Они были в шаге от того, чтобы безжалостные зубья машины войны переломали им кости, раздробили позвоночники и оставили подыхать. Отряд сумел выиграть себе время на то, чтобы перед следующим заданием они смогли передохнуть и восстановиться. Лишь одно могло занимать умы солдат в ближайшие три дня, что им отвели здесь, кроме собственного выздоровления - мысли о том, что там, на поле боя, вместо них будет умирать кто-то ещё.

 

Но таковы реалии войны, пришло на ум Дунгану, когда он провел все ещё немеющей после анастезии рукой по швам на животе. Одни солдаты умирают, чтобы другие могли восстановиться и встать на их место. Войны выигрываются только так.

Только так, путем многочисленных жертв, размышлял Охрим, вытирая пот со лба после очередного кошмара, в котором с него медленно сползала гниющая плоть, обнажая почерневшие от скверны кости, а низкий булькающий голос призывал принять разложение как дар, пока оно не стало проклятьем атамана. Жертвы на войне - будь то солдаты, что складывали головы на поле боя, или гражданские, которые оказались на пути у бесчисленных армий - неизбежные, и с тем, что они никуда не денутся придется смириться, принять тот факт, что сегодня и завтра они будут жить, а послезавтра, быть может, сами сложат головы, только на два метра дальше, чем их товарищи.

Как сложил свою голову их сержант, надумалось Максвеллу, которому от воспоминаний о сердце их бывшего командира, которое лежало в луже его собственной блевотины. Каким бы  алкашом, отвратительным солдатом и безответственным сержантом ни был бы Флавий, даже он не заслуживал участи столь ужасной и мерзкой, как и все твари Хаоса, которых им довелось повстречать до сего момента. Но такова жизнь солдата.

Такова жизнь солдата - бесценная в своей неважности, возникла мысль в голове Розетты, пока хирургеон с удовлетворением сообщил ей, что её рука окончательно придет в рабочее состояние всего через пару дней. Жизнь солдата - это готовность умереть за родной дом, но не только тот, который остался в тысячах световых лет от них, но родной дом всего человечества. Родной дом, которым им была каждая планета, куда их забрасывал приказ людей, которых они никогда не увидят.

 

Прошло три дня и три ночи, поступили сообщения о новых потерях, в медпункт прибыли новые раненные, и Рог-3 более не имел права занимать койки в медпункте, особенно когда они узнали о том, что в боях с врагом - который оказался намного более разнообразен в своем вооружении - погибло несколько целых отделений штирландского 92-го.

 

Закончились трое суток мира, пришло время вернуться к вечной войне.



#50 Ссылка на это сообщение Darth Kraken

Darth Kraken
  • Знаменитый оратор
  • 14 711 сообщений
  •    

Отправлено

- Смотрю, тебе тоже здорово досталось, Лис, - фыркнула Розетта, кладя рядом большой вещмешок. Тот лишь криво усмехнулся, - Нам всем сейчас здорово досталось. Выкладывай, зачем пришла? Явно не ради праздной болтовни.

- Надо от лишнего барахла избавиться. - девушка раскрыла мешок, являя содержимое - панцирную броню, лазган и цепной меч. Конечно, подобное каралось, но сейчас у Розы не было выбора - им не обеспечивали тем, что было нужно, потому надо было выкручиваться самим. Вот и результат - водитель барыжит с Лисом, который, осмотрев товар, деловито уточнил, - Что хочешь взамен?

- Магазины на тяжёлый болтер. Чем больше, тем лучше. - Роза сложила руки на груди, хмуро смотря на однополчанина

- Два. Больше не дам, и не проси. - ответ был коротким.

- Блин, ну ты... ай, ладно. Давай, ну хоть столько будет.

 

О чём думала Пуля, таща две железные коробки к своей Химере? Много о чем. Например о том, что с каждым разом они оказываются всё в большей и большей жопе. О том, что и на этой войне начались потери. О том, что она уже прошла ту точку, когда потери в отряде принимаешь близко к сердцу. Люди смертны, а врагов в этом бесконечном космосе бесконечно много. И потому люди умирают часто. И к этому тоже привыкаешь. Люди ко всему привыкают. А сейчас у них было совсем немного времени, что-бы подготовиться к очередной вылазке. И, поставив на пол Химеры два магазина, Розетта принялась чистить своё оружие, и возиться с магазинами. Она, со своими болтерами, была в такой же ситуации, что и Охрим. Дунган поступил хитрее, сменив мельту на хеллган, который зарядить не проблема. Девушка на секунду отвлеклась от чистки болтера, когда начала вспоминать, а сделал ли Максвелл хоть одного выстрела из лазгана за всё время этой кампании? Впрочем, всё это было неважно. Важна лишь готовность убивать и умереть во имя Бога-Императора.


Регалии

#51 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

2.png

 

 

 

С момента их выписки с травмпункта едва успело пройти часов шесть, как в полуразрушенное жилое здание, которое отвели под казармы, заявился лейтенант О'Коннор. Лицо у их командира было такое, словно весь их отряд спал по ночам в обнимку с хаоситскими артефактами, бегали по церкви и кричали "Кровь кровавому богу!" и трижды ограбил арсенал. Ничего такого, на их памяти, "Рог-3" не делал.

- Собирайтесь, я уже отдал приказ сервиторам, ваше оружие и прочие вещи доставят куда надо. А вы - за мной, - коротко приказал лейтенант. Не имевшие привычки противиться приказам начальства без серьезных на то причин, они послушно поднялись с коек и пошли следом. Лагерь, как всегда, бурлил жизнью: солдаты носились туда-сюда, кто на задание, кто на ежедневную муштру, иные только что вернулись с поля битвы и теперь направлялись в медпункт. Они же направлялись прямо в штаб. 

- Новостей много, но я скажу кратко. Во-первых, Шляхто, - атаман получил взгляд лейтенанта, обращенный, впрочем, на грудь специалиста по тяжелому вооружению, туда, где красовались полученные им медали. - Ты временно получаешь звание сержанта. Надеюсь, - лейтенант притормозил и вздохнул. - Ты проявишь себя лучше, чем Флавий. Дальше, - они продолжили движение, приметив пару любопытных взглядов в свою сторону как от востроянцев, так и от штирландцев. Все же, они успели создать себе  некоторую репутацию. - Меня не посвятили в подробности, но то что вас ждет - очень важное задание. Так что если не случится ничего из ряда вон выходящего, например, вас не застанут за незаконной торговлей, - Розетта невольно почувствовала, как по спине прошелся холодок. - Ваше отделение будет переведено в взвод под личным управлением капитана. Так что, сами понимаете, лажать нельзя. Удачи, - лейтенант остановился перед входом в здание штаба и пропустил своих подчиненных вперед.

 

Услышанное ими говорило о хорошем в той же мере, сколько и о плохом. Разумеется, такое "повышение" было не самой худшей перспективой, но, с другой стороны, если капитан, среди прочих своих обязанностей, принял командование отдельным взводом (в который, наверняка, собрали отделения с наилучшими показателями из всей роты) означало, что дела шли даже хуже, чем они предполагали изначально. Впрочем, у них не было полной картины боевых действий, в отличие от тех, кто сидел в этом штабе - лишь слухи, которые ходили меж рядовых гвардейцев, но те не были самым надежным источником.

 

- Принято, генерал. Конец связи, - в комнате для совещаний находилось не так много людей, однако "калибр" этих личностей вызывал почти рефлекторную смесь из страха, уважения и благоговения, что им столь усердно вбивал комиссар. Краузе был тут, как была и полковник Доннели, развернувшаяся к солдатам от стола со встроенным голопроектором. Она бросила заинтересованный взгляд на гвардейцев и сделала взгляд стоявшим здесь же штурмовикам. Умей солдаты бояться, им бы стало не по себе от осознания, что до этого момента дула хот-шот лазганов были как бы невзначай повернуты в их сторону. Впрочем, Брееда Доннели всегда славилась своей паранойей, которую пыталась привить и своим подчиненным в виде постоянной готовности к нападению.

- Это они, значит? - ровным голосом спросила полковник у комиссара и кивнула на вытянувшихся по струнке солдат. Тот кивнул, прочистил горло и заговорил: 

- Так точно, полковник. Тот отряд, который так советовал капитан. У них практически все идеально с дисциплиной и с начала компании они не провалили ни одного задания, - пока Хейн говорил, Доннели продолжала осматривать гвардейцев своим пронзительным взглядом. - В текущей ситуации я не могу назвать более подходящих кандидатов.

- Что же. доверюсь вашему слову и прочтенным докладам, - негромко ответила Брееда и сделала знак одному из штурмовиков. Тот переместился к двери и запер её. В комнате на несколько мгновений повисла напряженная тишина, после чего полковник заговорила:

- Гвардейцы! На вас возложена большая честь и столь же большая ноша. Все что вы здесь услышите должно остаться в стенах этого помещения, и любое разглашение услышанного будет приравнено к предательству и наказано соответствующим образом, - лица всех сохранили выражение каменного спокойствия и полной покорности. - Итак, на данный момент на планете находится инквизитор из Ордо Еретикус, который ведет расследование, связанное с причинами восстания, с которым мы боремся. В процессе этого расследования инквизитор был вынужден посетить боевую зону и оказался в ловушке. В этой зоне, - полковник нажала что-то на голостоле и перед ними появилась карта района со множеством складов и одним большим заводом. - на данный момент идут активные бои между союзными силами и предателями. Ваша задача - проникнуть внутрь завода, забрать инквизитора и вернуться с ним сюда. Любые потери допустимы, нужно только чтобы инквизитор был вызволен в сохранности. На время этого задания вам будет выдан специальный транспорт с улучшенной защитой. Запомните - это задание крайней важности и требует от вас максимальных усилий. У вас час на подготовку. Вольно.

 

***

 

Химера выглядела словно обычный боевой транспорт, но доведенный до состояния, близкого к совершенству. Все установленное оружие было более совершенным, броня была сделана из лучших материалов, начищена до блеска, её украшали щиты с гербами и аквиллы. Розетта невольно подумала, что не против оставить такую красавицу себе. Но сейчас было не время и не место о таком думать - у них было задание, которое нужно было выполнить как можно скорее.



#52 Ссылка на это сообщение Darth Kraken

Darth Kraken
  • Знаменитый оратор
  • 14 711 сообщений
  •    

Отправлено

Нет, она понимала технику, знала, хотя бы примерно, что где как устроено, ведь суть у всего гусеничного транспорта была одинаковой. Но сплав горы мускулов, сжимающей в лапах меч, и изрыгающей струйки дыма из пасти, и нескольких металлических ног она не понимала. Но это было и не её дело. А того человека, которого они отправились спасать. Её делом было рулить этой гробовозкой, температура внутри которой планомерно поднималась. Расплёскивающаяся по броне плазма, разлившиеся по левому борту демонические миазмы. Она даже скинула шлем - от жары не спасёт, но  хотя-бы будет проще стирать пот, который уже буквально заливал глаза. От бешеного дёрганья рычагов управления начала ныть недавно залеченная рука, трансмиссия отчаянно трещала, когда Пуля усердно подставляла бронированный передок Химеры под вражеский огонь, пласталь стонала под ударами чудовища, грохотали траки, кроша рокрит. Но такой звук, звук не то что бы поломки, а сущего звиздеца она узнала бы даже сквозь сон.

 

- Дунган, ты криворукий кретин! Ты туда что, свой хрен засунул? Ты как, б***, смог заклинить автопушку? Расклинивай обратно! БЫСТРО!!! - неожиданно громко заорала на их бравого стрелка девушка, резко сдавая назад в тщетной попытке удержать дистанцию между их машиной и демоном перед ними. Мисс Честерфилд не заметила, когда Охрим вместе со своим новым помощником, выданным, по всей видимости, в нагрузку к новому званию, покинул Химеру, но она заметила, как Вилья полезла наверх, за турель. Пускай болтерные снаряды, как и полыхающий прометий, не могли нанести повреждений сами, но они несли с собой праведную ярость верных слуг Его, и уже вот этого стоило бояться любой твари варпа. И правда, и так огненное существо полыхнуло с новой силой, и это ему не понравилось - трубный рёв, яростный и с оттенком боли, был тому хорошим подтверждением.

 

И вот, наконец. Хруст сменился приятным лязгом. Дунган что-то удовлетворённо воскликнул, и автопушка отрывисто рявкнула, посылая смертельные подарки своему адресату. Адресат наконец обрадовался своим подаркам, от радости разлетелся кучей маленьких адресатиков, а многоногий металлический остов с противным скрежетом обвалился на землю. Очередная победа. Можно было облегчённо выдохнуть и откинуться в сиденье - короткая, но заслуженная передышка перед высадкой.


Регалии

#53 Ссылка на это сообщение OZYNOMANDIAS

OZYNOMANDIAS
  • Знаменитый оратор
  • 4 202 сообщений
  •    

Отправлено

С глухим ударом подошвы сапог соприкоснулись с покрытием загаженной улицы, поднимая сухие хлопья опустившихся пепла и пыли в застывший тяжелой свинцовой пеленой воздух. Колени чуть подогнулись, изо рта вырвался хриплый, едва уловимый стон, быстро заглушенный полузвериным рыком атамана: несмотря на внушительные габариты гвардейца, общий вес всего снаряжения, которым он был укомплектован перед миссией, гарантировал скорые проблемы с сочленениями суставов, если подобные маневры войдут у него в привычку. Лямки тяжелого болтера предательски затрещали под самым ухом, грозя буквально разорваться на лоскуты брезентовой ткани и уронить оружие под массивные гусеницы бронетранспортера, оставив Охрима только с «Триплексом» штирландского паттерна и моно-ножем в руках против ревущих полчищ противника, окружающих занятую отрядом стратегическую позицию в тылу врага. Заскрипели сжатые зубы, сдирая пожелтевший налет с эмали и напрягая внушительные желваки на скулах солдата, обросшие жесткой колючей щетиной: в отличие от большинства прочих представителей унтер-офицерского состава, к которому теперь принадлежал специалист по тяжелому вооружению Охрим Шляхто, особенно сильного влияния на личность прокоптившегося на фронте гвардейца это временное повышение до звания сержанта пока не оказало. Пробыв здесь, в этой скрещенной с крематорием мясорубке, достаточно времени, даже не предпочитающий обременять себя решительными умозаключениями Шляхто прекрасно усвоил, что их единственный чин, который будет преследовать их до окончания службы – то есть, до героической смерти во имя Бога-Императора, вседержателя Империума, ради которого солдаты должны положить свои тела в фундамент светлого будущего, – был записан в инфопланшете лейтенанта О'Коннора как «расходный материал, ответственный за собственность Империума». Временное повышение было не заслуженной наградой за все те лишения и страдания, которые выпадали на его долю в самоубийственных операциях на Фенксворлде: это была фронтовая необходимость для поддержания порядка и морального духа в отряде – вроде засохших соплей, которым поручено не дать расползтись по швам потрескавшейся после боя кирасе. Питать хотя бы малейшие иллюзии о том, что его жизнь действительно может ждать карьера на военном поприще, здесь было бессмысленно, и это узколобый в своих убеждениях Охрим тоже отчетливо осознавал. Трезвые рассуждения об этом назначении, которые бурлили в его голове, пока он готовился к миссии по спасению инквизитора, быстро смяли возбуждение от воодушевленности и оставили эти ребяческие мечты гнить на обочине действительности, пока реальность неумолимо высказала две возможных причины, объяснявших продвижение по службе.

Первая – Охрим был самым внушительным и здоровенным гвардейцем в отряде мотопехоты, к тому же прославленному среди прочих солдат двумя убитыми космодесантниками Хаоса: это, в глазах лейтенанта, повышало его авторитет и обещало безукоризненную преданность переданных ему в подчинение товарищей. Если же преданность состава поколеблется, его вряд ли успеют убить до тех пор, пока его болтер не превратит предателей в дымящиеся ошметки источающего ересь мяса.

Вторая – Охрим был самым внушительным и здоровенным гвардейцем в отряде мотопехоты, отчего являлся неприлично живучим куском обожженной плоти и до сих пор возвращался с каждого задания на своих двоих. Что это давало? Как минимум шанс повесить на него ответственность за проваленное задание, если он единственный вернется после катастрофического поражения.

Обе перспективы, несомненно, оправдывались только самыми сумасшедшими и невозможными представлениями о ходе той войны, которая ежедневно поглощала бойцов, словно водоворот смерти – то есть, являлись абсолютной и неоспоримой истиной.

Но, несмотря на понимание очевидностей своего беспросветного будущего, в котором он наверняка из последних сил будет собирать вываливающиеся через рваную дыру в доспехе окровавленные кишки и захлебываться в подступающей к горлу рвоте, несмотря на преследующих его агонию, смерть и забвение, которые выходят на охоту за его душой всякий раз, когда он, обреченный на неумолимую гибель, отправляется на бойню в сдавливающей грудь панцирной броне штирландского паттерна, следуя заученной им наизусть установке истинного солдата Имперской Гвардии «Лучше умереть за Императора, чем жить ради себя», несмотря на все это взрослый, затасканный этой проклятой войной казачий атаман стана Дикопольского все же таил в своей очерствевшей душе легкое иллюзорное пламя, наполняющее его механические движения струящейся по венам горячей кровью. В этой крови, бурлящей внутри хладнокровного ветерана, боевое крещение которого осталось где-то далеко позади вместе с глупыми страхами, мракобесными предрассудками и наивными мечтами того зеленого необстрелянного мужика с окраин имперской действительности победить в бесконечной войне, текла теперь расплавленная несокрушимым могуществом пласталь, настолько густая и раскаленная, что должна была буквально сжигать врага заживо.

Потому что жгучая ненависть к тому, что он, обливаясь холодным потом, видел в своих кошмарах, подаренных одним лишь взглядом на опороченные нурглитские артефакты, крепла вместе с уверенностью в том, что этого не заслуживает ни одно живое создание на бескрайних просторах Империума. Даже если им лгут, если их используют лишь как пушечное мясо, из которого выкладывают оборонительные брустверы против надвигающихся полчищ Хаоса, жертвуя жизнями обычных солдат ради бездушной стали машин или добываемых ресурсов, Охрим не собирался более искать смысл в поступках обратившихся на сторону врага еретиков: единственное, чего были достойны эти грязные, опорочившие звание гвардейца предатели, это прямого попадания снаряда, выпущенного из тяжелого болтера в огромных руках скалящегося от праведного гнева атамана.

Это мгновение, за которое перед глазами временного сержанта Шляхто пролетели догорающие обрывки мыслей, перемешанные с пылью измельченных надежд, быстро стерлось оглушительным ревом непрекращающейся стрельбы, взрыхлявшей широкую улицу кипящими следами от выстрелов. Приземлившись у правого борта «Химеры» и пару секунд укрываясь за ним, он стремительно перехватил оружие и рванул вперед, прорываясь ко входу в мануфакторум и отвлекая огонь противника от оставленного им отряда. Охрим не был мастером напутственных речей или воодушевляющих обещаний, поэтому экипаж бронетранспортера обошелся лишь коротким криком «Я иду за инквизитором, а вы уничтожьте врага или СДОХНИТЕ ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА!», после чего Шляхто выпрыгнул из машины, вполне понимая, что бойня снаружи может перемолоть его в первые же несколько секунд после принятия столь отчаянного решения. Ярмола – так звали нового товарища сержанта, приставленного взамен погибшего Балды – оказался не трусом и не тем гвардейцем, которому требуется приказ, чтобы оторвать задницу от сидения у бойниц: мгновенно сообразив, что командир бросается в самоубийственный маневр, выполняя прямой приказ полковника Брееды и следуя сухому напутствию лейтенанта «не облажаться», он выпрыгнул следом и побежал наперерез обжигающим залпам, стараясь не отставать от теряющейся в тумане войны спины атамана.

Выполнение приказа было единственной мыслью, которая теперь занимала ум несущегося сквозь горнило сражения временно уполномоченного в должности сержанта гвардейца Шляхто. Терять время в перестрелке с противником было бессмысленно, особенно после недвусмысленной фразы полковника, характеризующей эту операцию как одну из важнейших для этого фронта. «Допустимы любые потери» – так сказала она, насквозь пронзив ледяным взглядом усталое лицо атамана: ответственность за жизнь цели, которую он был обязан доставить в её распоряжение любой ценой, становилась самой приоритетной задачей сержанта, хоть и шла вразрез с принципами командования отрядом. Да, он бросал их там, однако своей жизнью за правое дело он сейчас жертвовал куда больше, чем судьбами остальных гвардейцев: уродливые твари, вооруженные вспыхивающими в залпах мельтами, нацеленными теперь на двух бегущих солдат, могли оставить от Охрима только след расплавленного в дымящуюся жижу тела – если от него вообще хоть что-то останется.

Бог-Император благословил его, теперь он знал это точно: когда тяжелая дверь, закрывающая вход в мануфакторум и дающая хаоситам огромный шанс уничтожить открытого для поражения выстрелом гвардейца, начала со скрежетом подниматься, Охрим резво упал на живот и стремительно закатился внутрь, после чего схватил за руки ползущего Ярмолу и быстро затащил следом. Вовремя – через мгновение после того, как товарищ усилием его мощных рук буквально влетел в помещение, пропахав пол кирасой, снаружи вспыхнуло несколько отсветов, которые должны были оставить от отставшего Ярмолы лишь его верхнюю половину. Солдат так и распластался, не сразу преодолев шок от захлестнувшего осознания того, что смерть во имя Императора чуть не настигла его буквально секунду назад.

— Подняться, гвардеец, — шепотом приказал Шляхто, перехватывая болтер и вглядываясь в залитый алыми отсветами аварийных ламп мрак открывшегося им помещения. — Мы здесь не одни.

В приемном зале – Охрим заключил, что это именно он, из-за наличия в интерьере расставленной вдоль стен фурнитуры и выступавшего прямо напротив входа стола, за которым, должно быть, работали представители охраны и окно секретарского консультанта – ходили отзвуки эха. Неестественного и явно нечеловеческого эха, которое доносилось откуда-то спереди и больше напоминало мычание скота, у которого перед забоем вспороли брюхо и вывалили внутренности, чтобы совершить гадание. Однако скот так не мычал, и то, что этот жуткий звук пробирал гвардейца до бегущих по спине мурашек, явно говорило о том, что Шляхто не хотел бы встречаться с его источником.

— Пошли, — буркнул сержант, медленно пробираясь вперед и стараясь не создать лишнего шума, чтобы не уничтожить эффект внезапности, обеспечивающий им тактическое преимущество.

Пересечение зала окончилось каменными ступенями лестницы, ведущей вверх, на площадку позади стола. Рассуждать о том, целесообразно ли двигаться наверх без должного прикрытия, уже не было времени, и сержант вместе со своим товарищем медленно поднялись, направляя дуло прямиком в разгоняемую красным светом темноту неизвестности, из которой, нарастая, раздавалось это отвратительное мычание.

Рассуждать уже не было времени. Искать целесообразный выход – тоже. Охрим был человеком дела, оставляя размышления тем, кому голова была дана, чтобы думать, а мозги – чтобы соображать: поэтому, наверное, он и попал в список для назначения первым. Не тратя времени, он зажал гашетку, и болтер ослепительными в этом промозглом мраке огнями выстрела стремительно разорвал на части несколько полуразложившихся тел, которые явно не должны были иметь способность передвигаться по бренной земле и попросту не имели права на жизнь в оболочке из гниющей плоти.

Шляхто впервые видел оживших мертвецов, хотя слышал о них достаточно, чтобы составить в голове самый мерзкий портрет бродячего волей Нургла презренного трупа, на который вообще был способен. Представляя их уродливыми кусками мяса, которое свисало с открытых коричневых костей скелета, Охрим обычно три раза сплевывал через плечо и стучал по темени Балды, чтобы не сглазить.

Теперь же, когда гвардеец лицезрел эти отродья воочию, он мысленно поблагодарил Императора за то, что его разорванный в клочья бывший товарищ никогда не станет чем-то подобным.

Твари оказались проворнее, чем сержант ожидал – и их оказалось столько, что для их остановки требовалась разверстка полноценного заградительного огня из долговременных огневых точек в несколько стволов, после задействования которых можно было бы прижать эту толпу до прибытия огнеметчика или вызова залпа артиллерийской батареи. У Охрима не было ни того, ни другого, поэтому он спешно принял решение тактического отступления, которое позволит развернуть отстрел и ликвидировать возможность вступления в ближний бой.

— Куда теперь?! — крикнул Ярмола, чуть не кубарем скатившись со ступеней лестницы и не выронив лазган от неожиданной атаки живых мертвецов.

— Направо, направо! — хрипло заорал Шляхто в ответ, устремляясь в темный коридор и пытаясь оторваться от врага на расстояние выстрела.

Коридор оказался лестничной клеткой, которая, как хотелось думать сержанту, вела в тыл мычащей толпы. Эта догадка с треском разрушилась об закрытые на толстый замок решетчатые ворота, оставляя отступающим солдатам лишь тупик и несколько метров для разрыва дистанции. В голове вдруг пронеслась холодная мысль о том, что эти ходячие трупы попросту завалят их... трупами.

И в тот самый момент, когда сержант нацелил болтер на проем лестничной клетки и приготовился вести огонь на поражение, со стороны входа послышались выстрелы знакомого оружия.

— Справились, — облегченно буркнул он и сорвался вперед, буквально сбивая с ног обступивших его зомби и прорываясь вперед так быстро, как только мог.

#54 Ссылка на это сообщение Душелов

Душелов
  • Succubophile
  • 131 сообщений

Отправлено

6.png

 

Наконец гвардейцы ворвались в здание мануфактория. В помещении царил полумрак, разгоняемый мерцающими красными лампами аварийного освещения. Холл здания был достаточно просторным, в центре стоял массивный металлический стол с креслом, за обшарпанной спинкой которого виднелась широкая лестница, ведущая на второй этаж. По комнате, пошатываясь, бесцельно бродили странные силуэты, издавая утробный звук, напоминающий мычание. Однако, разглядывать их было некогда – солдаты вскинули оружие и открыли огонь по столь удобным мишеням. В этот момент в одном из двух проходов, что находились по бокам от лестницы, показался бегущий Охрим, преследуемый ещё несколькими существами. Противники, вооруженные лишь ржавыми, покрытыми слизью клинками, не блистали интеллектом, в самоубийственных атаках бросаясь вперед и подставляя свои разлагающиеся, сочащиеся зеленоватым гноем тела прямо под пули гвардейцев. И повторно встречали свою смерть, тем самым давая другим своим собратьям возможность добраться до слуг Императора. Кишащие повсюду гниющие тела зомби, беспорядочно размахивающие ножами, ошмётками разлетались от выстрелов тяжёлого болтера и хеллгана, нападали друг на друга в минутном помрачении того, что заменяло им разум, сгорали в пламени и разваливались на куски от мощных ударов гвардейцев. Когда более ни один труп не подавал признаков жизни, усеив своими конечностями и внутренностями покрытый ржавчиной пол мануфактория, солдаты перевели дух. Сержант Шляхто выглядел немного потрёпанным, Максвелл и Дункан вышли из стычки невредимыми, а вот Розетте досталось сполна – она сражалась в первых рядах, и теперь псайкер, как мог, останавливал ей кровотечение, подготавливая водителя к транспортировке обратно в Химеру, где остались Вилья с Амели. Затем отряд двинулся вперед по лестнице, в глубь мануфактория – на поиски инквизитора.

 

Помещение на втором этаже напоминало собой конференц-зал, в котором в лучшие дни заседало немалое количество народу, судя по количеству кресел, расставленных друг напротив друга, но сейчас пустовало. В комнату вело несколько дверей, большая часть которых находилась в явно неисправном состоянии – электроника то и дело вспыхивала снопом электрических искр, не внушая надежды на успешную разблокировку прохода. Однако, панели двух боковых комнат горели спокойным зелёным светом, что говорило о работоспособности системы. Гвардейцы направились к доступным боковым комнатам, готовые к малоприятным неожиданностям. Заняв боевую позицию у раздвижных створок двери, солдаты громко окликнули инквизитора, но ответом им была тишина. Войдя внутрь, они убедились, что здесь нет ни души. Среди пары кроватей, стульев и столов внимание солдат привлекли лишь два ящика, довольно безобидных на вид. Охрим, имевший наибольший опыт в открывании контейнеров, осторожно подошёл к первому. Внутри находился разнообразный хлам, но сержанту улыбнулась удача – на самом дне лежал инферно-пистолет, украшенный затейливой гравировкой. Во втором ящике обнаружилось ни много ни мало пятнадцать лазганов, ничем не примечательных. Гвардейцы стали размышлять, за сколько можно втюхать эти стволы в лагере, если дотащить их до Химеры после завершения миссии, когда здание мануфактория содрогнулось, будто от ужасающего удара, заставив всех присутствующих пошатнуться. Несколько стульев перевернулось, с потолка упала пара съеденных коррозией листа металла.

«Наверное, это был ветер» – подумали солдаты Императора, прежде чем отправиться в следующий зал.

 

3.png

 

Тем временем. В Химере.

 

Амели, вместе с Вильей, сидела в Химере и яростно приводила в порядок свой лазган, вероятно рассчитывая ослепить противников его блеском. Её бесил скучный приказ охранять транспортное средство, пока остальные развлекаются с еретиками, но поделать девушка ничего не могла. Немногим позже гвардейцы вернулись с окровавленной Розеттой, что привело Амели в ещё большее возбуждение. Кажется, раньше она обладала куда большим терпением, охотясь в родных лесах Штирланда, но теперь это было неважно. Каждая пережитая битва в рядах Имперской гвардии лишь усиливала её жажду крови, делая ожидание нестерпимым испытанием. Снаружи Химеры послышались шаги и раздался стук.

 

– Кто там, чёрт возьми, – высовывая лазган в бойницу крикнула Амели.
– Свои! Вестроянцы! Хотим попросить у вас инструменты, – донеслось извне.
– Инструменты? Зачем они вам? – Розетта заинтересованно приподнялась со своего сидения.
– Нужно починить пару трофейных пушек, ну так как? – последовал ответ.
– А вы нам что можете предложить в обмен? – нахмурившись, ответила водитель.
– А что вам нужно? У нас есть мельта, хотите? – отозвался вестроянец.
– Две мельты, – усмехнулась Розетта.
– Одна мельта и две обоймы к ней. Откройте люк, – сказал вестроянец.
– По рукам! – Розетта подобрала набор инструментов и открыла люк Химеры.
Девушка увидела снаружи вестроянца с перекошенным лицом и выпученными глазами, сжимавшего в руке плазменную гранату без чеки. Вокруг техники стоял ещё десяток, и мельты у них действительно были. Передумав, Розетта резко закрыла люк.
– ВЫХОДИТЕ БЕЗОРУЖНЫМИ, И МЫ ОСТАВИМ ВАС В ЖИВЫХ!

 

Химера, чьи рычаги дергали с неимоверной скоростью, взревела и рванула с места, стремясь размазать предателей. В ответ раздались выстрелы, нанося машине колоссальный урон. Насколько Амели могла понять из ругательств водителя, накрылась ходовая часть. «Неужто они так сильно хотят получить наши инструменты? – почему-то подумалось девушке». Красная пелена застилала разум, кровь пульсировала в висках. Нужно было выбираться наружу. Розетта прокричала Вилье, что той нужно добраться до мануфактория, предупредить о предательстве вестроянцев остальных. Амели последовала за ней наружу, пытаясь не попасть под раздачу. От очередного снаряда мельтагана Химеру перевернуло вверх тормашками, но Розетта внутри всё ещё продолжала атаковать еретиков, до которых могла дотянуться. Тогда Амели поняла. Какая разница, кого убивать? Важен лишь процесс. Какая разница, чья проливается кровь, главное лишь то, что она льётся. Убивать – вот истинная причина её поступления в Имперскую гвардию, но зачем ограничивать себя, устанавливать рамки допустимого? Всё это время она была слепа. Ненависть ко всему переполняла её, придавая сил.

 

– К чёрту Императора, – захохотала Амели Бреденворд, направив лазган в лицо своей недавней ложной подруге, получив в ответ полный удивления и презрения взгляд Вильи Хаммерхолд.

 

Следующий выстрел, попавший в боеукладку, оказался последним для Химеры и Розетты Честерфилд. Мощный взрыв волной ударил по полю боя, сотрясая мануфакторий, мгновенно испепеляя неуспевших отбежать на достаточное расстояние девушек и раскидывая вестроянцев в разные стороны.

 

3.png

 

«Точно, просто показалось, наверное».

 

Гвардейцы вошли в следующую комнату. Стоя на лестничном пролёте, они могли наблюдать за ещё одной группой чумных зомби, которые, не замечая никого вокруг, остервенело долбились головами о крепко запертую дверь внизу, у противоположной от входа стены. Со столь удобной позиции их можно было перестрелять с закрытыми глазами. Когда трупы осознали, что, помимо двери, у них появился новый противник, было уже поздно. Покончив с тварями, солдаты подошли к так интересовавшей их двери. Она была лишь слегка покрыта вмятинами, её панель же мерцала непонятными символами.

 

– Эй, есть там кто? – громогласно спросил Охрим, стуча кулаком по стальной створке.
– Знакомый голос… Шляхто, это ты? – глухо донёсся до них голос инквизитора.
– Да, мы пришли за вами, открывайте дверь, – прокричал сержант.
– Вот с этим и проблема. Мы тут заперты. Нужно спуститься в подвал и запустить генераторы, чтобы восстановить электро…ээээ, чтобы успокоить духов машины, – начал объяснять спасаемый.
– У вас там много места? Можете отойти от двери? – спросил Шляхто, задумчиво поглядывая на свой инферно-пистолет.
– Мы отошли, но что вы собираетесь делать? – с любопытством поинтересовался инквизитор.
Раздался громкий выстрел. В двери образовалась оплавленная дыра достаточного размера, чтобы смог пролезть среднестатистический человек.
Охрим заглянул в отверстие и сказал:
– Так пойдёт? Выбраться можете?
– Я смогу, но вот мои спутницы в броне – вряд ли, – отозвался мужчина.
Последовал второй выстрел, после которого из новообразованного прохода показался инквизитор в сопровождении двух Сестёр битвы. За их спинами можно было разглядеть покорёженные трупы нескольких механикусов.
– Благодарю. Полагаю, теперь мы можем возвращаться. Да, должен вам сказать, по пути сюда вам не попадался отряд вестроянцев? Они оказались предателями.

 

У Имперских гвардейцев разом появилось какое-то неясное, но очень нехорошее предчувствие…


Сообщение отредактировал Sоulcatcher: 14 марта 2018 - 00:41


#55 Ссылка на это сообщение OZYNOMANDIAS

OZYNOMANDIAS
  • Знаменитый оратор
  • 4 202 сообщений
  •    

Отправлено

Памяти Гиги
Человека, которого с нами нет
Шайсе! Шайсе! Шайсе!


Светловолосый молодой инквизитор благоразумно дождался, пока докрасна раскаленный выстрелом инфернопистолета дымящийся металл снова застынет, и осторожно выбрался через выплавленное в двери огромное отверстие. Лицо его, худое и юношеское, дьявольски пылало в мерцающем свете аварийных ламп, и, несмотря на то, что член Ордо Еретикус выглядел заметно осунувшимся – должно быть, так на слуге Императора сказывалось продолжительное заточение, в котором он оказался, – его лицо не потеряло привычной жизнерадостной маски, из-под которой на прогнивший, опороченный мир вокруг взирали два горящих, погружающих в оцепенение стеклянных глаза. Не утруждая себя красноречивыми элементами словесной эквилибристики, способной куда значительнее описать всю ценность проделанной гвардейцами работы, он бодро охлопал свое одеяние от налипшей на него пыли, пока из дыры позади, сопровождаемые зубодробительным скрежетом трущихся об оплавленные края силовых доспехов, выбирались наружу хмурые беловолосые бестии, тяжелым пронизывающим взглядом которых, словно от удара силовым топором, можно было переломить даже хребет из пластали. Их глаза, в отличие от глаз спасенного инквизитора, не блестели в стеклянных безжизненных отсветах, пока черные точки его зрачков хищно бродили по интерьеру мануфакторума и членам отряда, бросаясь обжигающими, почти ощутимыми молниями нездорового интереса: в глазах белокурых сестёр, что пылали с бледных, покрытых грубыми рубцами точеных женских лиц, солдаты Имперской Гвардии, разлагающиеся трупы ходячих мертвецов и холодные очертания помещения отражались лишь снедаемыми пламенем веры обугленными останками. Длань этих дев, закованных в громоздкие силовые доспехи, крепла лишь ради единственно верного деяния – кровавого благословения для мира в огне.

Охрим наблюдал за выбирающимися наружу узниками мануфакторума без особого энтузиазма, больше предпочитая сейчас вытащить из обшитого кожей кисета несколько самокруток лхо и задумчиво закурить, расслабляя возбужденное сознание осколками оседающего спокойствия. Он сразу узнал всю святую троицу – и сестер битвы, одна из которых латала его после тяжелого боя с отродьем хаоса, и молодого заносчивого инквизитора, которого сопровождали сороритки, – и это заметно исказило лицо гвардейца, временно исполняющего обязанности сержанта, гримасой неприкрытого раздражения. Охрим Шляхто, в каком бы звании он ни находился, все равно оставался солдатом Имперской Гвардии, обожженным жаром еретических лазганов снаружи и снедаемым думами о приближающейся кончине, вдохновляемыми хлесткостью всплесков скверны, изнутри – кампания на Фенксворлде, безумная и нескончаемая, просто выжгла из простого, как гроксово копыто, атамана всякую наивность о творящихся в Империуме делах, оставим за ним лишь право солдата ненавидеть всех, кто не причислен к обычной пехоте. Об инквизиторах из Ордо Еретикус говорили, что одно их появление на планете выкорчевывает всякую ересь, буквально выпаривая пороки зараженных Хаосом душ из плоти и крови падших граждан; говорили, что валькирии из ордена Милитант карающей плетью вычищают самые загаженные переулки, заставляя трепетать в страхе любого, кто хоть на йоту усомнится в силе Бога-Императора. Но это были лишь разговоры и пересуды, свойственные зеленому молодняку в редкие минуты отдыха меж выполнения боевых задач – а вот небритому, заляпанному кровью сержанту Охриму, наблюдавшему эту развернутую против еретиков кампанию с первых дней, уже вполне было ясно следующее: если член инквизионного Ордоса и воительницы Экклезиархии действительно были способны на то, что о них говорят, то им, б@#%дь, давно стоило это продемонстрировать.

Почему инквизитор бездействовал, будто специально затягивая эту самоубийственную войну, оставалось для Шляхто загадкой. Конечно, это были лишь предположения гвардейца, чьи сослуживцы сотнями гибли на полях сражений в то время, как этот светловолосый юнец бродил по улицам мира-улья, ковыряясь в трупах механикусов: однако тот недобрый холодок, пробежавший по спине Охрима в момент, когда представитель Ордо Еретикус жизнерадостно, как бы между делом сообщил о том, что оставшиеся за спиной вестроянцы – перебежчики Хаоса, с огромным трудом не превратился в еще один выстрел из инфернопистолета: какого черта этот урод не рассказал об этом раньше, когда докладывал о том, что оказался в западне на мануфакторуме?

— Идем, — сухо буркнул сержант, показывая инквизитору, кто здесь теперь командует парадом.

Паззл, соединивший информацию о предателях и тот оглушительный взрыв, который сотряс своды здания несколькими минутами ранее, пронзил болезненный, истощенный разум Охрима еще одним удручающим выводом: Розетта Честерфилд, Амели Бреденворд и Вилья Хаммерхолд, включая оставшуюся под их присмотром «Химеру», теперь были занесены в список допустимых потерь, о котором говорила полковник Брееда.

Посмертно.

***

— …Построение согласно Тактике Империалис, формирование и поддержка живого щита вокруг объекта охраны, — жестким голосом говорил Охрим, двигаясь во главе «клина» с тяжелым болтером в руках и стараясь придать речи необходимую четкость при выдаче приказов. — При обнаружении в зоне видимости любого юнита, кроме членов отряда мотопехоты, приказываю без раздумий и предупредительных выстрелов открывать огонь на поражение. Если убьете гражданского, механикуса, гвардейца или любого другого человека, лояльного Империуму, то помните, — Шляхто шумно перезарядил оружие, чеканя шаг, — выполнение миссии оправдывает любые потери. Веруйте в Бога-Императора нашего, ибо силы противника превосходят наши, и только его свет может спасти нас от провала операции и смерти во имя его. Если же умрете, то помните, — сержант хмыкнул и сплюнул на пол, обернувшись на Дунгана и Максвелла через плечо; поглядев на подчиненных, он оскалил свои желтые клыки перед тем, как натянуть на голову расписной шлем, — душа ваша вознесется, а в загробном мире по заслугам и порокам нашим Бог-Император отделит праведников от грешников.

Отряд маршем возвращался обратно, проходя по коридорам, которые они не так давно очистили от оставленного здесь на убой нурглитского пушечного мяса, и щурясь от отблесков красного цвета. Охрим, хоть и шел впереди всех, старательно следил, чтобы солдаты поддерживали боевую формацию: сразу за ним, по левую и правую руку, двигались сестры битвы, затем шел Дунган, псайкер и, наконец, сам инквизитор, с которого, судя по всему, так и не спал беззаботный вид. Продвижение, несмотря на поддержку строя, было быстрым, и очень скоро солдаты приблизились к платформе-возвышению, с которой вниз, к выходу с мануфакторума, вели две широких лестницы.

И там их, разумеется, уже ждали.

Шляхто резко поднял правую руку и сжал кулак, сигнализируя отряду остановиться и приготовиться к бою, когда впереди, из темноты, послышалось невнятное бормотание нескольких голосов. К досаде сержанта, остаться незамеченными у солдат Имперской Гвардии не вышло: голоса резко умолкли, будто кто-то внезапно погрузил Охрима в холодный бесконечный вакуум космоса, и через несколько мгновений раздался пронзительный крик одного из вестроянцев, избранного товарищами за переговорщика.

— Гвардейцы! Мы не причиним вам зла! — огласил голос, загулявший по опустевшему мануфакторуму эхом. — Все, что нам нужно – это получить инквизитора, который сейчас находится под вашей опекой. Выдайте его нам, и никто не пострадает.

Затем повисла гнетущая тишина, разрываемая лишь стучащей в висках у Охрима кровью: он почувствовал, как у него вздулись вены от напряжения, но холодная голова – пожалуй, самое ценное приобретение гвардейца на фронте, – не позволяла эмоциям взять вверх. Заскрежетали зубы. Руки дрожали так, будто он снова вышел из недельного запоя после гуманитарной помощи в виде нескольких ящиков амасека, обнаруженных рядом с упавшим неподалеку от станицы Дикопольской грузовым транспортером.

Он был на грани.

— Кому они служат? — с интересом спросил Максвелл, шепотом прерывая тишину.

— Я знаю, кому они служат! — горячо, но тоже шепотом проговорил инквизитор. — Они служат Тзинчу!

— Слушайте, а не насрать ли, кому они служат?! — рыкнул Охрим, оборачиваясь к кружку юных натуралистов Хаоса и прерывая обсуждение озлобленным взглядом. — Где наши товарищи? — крикнул он затем, обращаясь уже к хаоситам.

Разумеется, он знал ответ.

— Они, — после некоторой заминки крикнул еретик, — не захотели не пострадать.

— Хм… Хорошо. Если мы выдадим инквизитора, вы отпустите нас? — получив утвердительный ответ, Охрим многозначительно посмотрел на юношу и почти сразу почувствовал, как сгустилось напряжение со стороны сестер битвы, опустивших на сержанта свои тяжелые взгляды и положивших руки на оружие.

Ярмола, его товарищ, насупился и едва удержался, чтобы не брякнуть «Да нахер этого инквизитора!», но Шляхто не менее многозначительно достал из-за пояса крак-гранату и безмолвно показал на неё, призывая всех остальных последовать его примеру. Да, никто из отряда не видел противника – прямому зрительному контакту мешала перегородка, – но все прекрасно понимали, в какую сторону стоит бросать снаряд, чтобы выиграть первое очко. Когда гранаты оказались в руках у всех, кроме самого инквизитора, Охрим одобрительно кивнул, бросил еретикам что-то вроде «Сейчас, только обезоружим его!» и тут же, с хорошим замахом, метнул взрывчатку, представляя, как она впивается в лицо врага и превращает его в дымящееся ничто.

Овальные металлические снаряды засвистели, улетая в темноту за перегородкой, и Шляхто тут же вскинул болтер, направляя его в сторону правого от него лестничного спуска. Послышались взрывы, крики и топот двух десятков ног, однако хлюпающих звуков разорванной плоти не было: глядя, как гурьбой выбегают еретики в вестроянской форме, пока перегородку разрывают на части огнем мельтаганов, сержант осознал, что ни одна чертова граната не попала ни в одну чертову цель.

— Похоже, вы не очень-то хорошо служите Богу-Императору! — прокричал инквизитор высоким голосом, стараясь перекричать шум завязавшейся битвы.

Когда Охрим уже набрал полный рот соплей, чтобы от души плюнуть высокомерному щеглу в лицо в надежде, что это хотя бы избавит отряд от деморализующего трепа этого засранца, прямо перед ним, едва не попав под дождь из болтерных снарядов, промелькнула сороритка в силовой броне, влетая в ближний бой сразу к троим предателям. Она замахнулась своим оружием один раз, второй, третий – и все её удары лишь рассекли воздух, не задевая ни одного из атакованных ей вестроянцев.

— Похоже, вы, мать вашу, не лучше! — захохотал Охрим, не спуская гашетку и глядя, как разлагаются на лужи кровавой грязи разорванные болтером враги. — За Императора, сукины дети!

Грохот стоял страшный; то, что было ранее перегородкой, теперь представляло собой наполовину расплавленное заграждение, пригодное лишь для того, чтобы за ней прятались тараканы или тощие тау. Разобрать что-либо было практически невозможно, и Шляхто успевал лишь бранить каждого врага, что попадал в его поле зрения, подкрепляя аргументы залпом из болтера – ровно до того момента, пока новый выстрел, окончательно пробив укрытие, за которым скрывался Дунган, не превратил его ногу в расплавленное ничто.

Охрим охнул от неожиданности – оттого, что «рыцарю-разбойнику» Эммерейку, немногословному и суровому, отсекло вдруг конечность, и оттого, что их единственный снайпер, пока сам специалист по тяжелому вооружению пытался сдержать атаку с правого фланга, вышел практически на передовую, подставляя себя под массированный огонь мельтаганов. Дунган вмиг побледнел и пошатнулся, обливаясь выступившими на лице градинами пота: он был недалеко от сержанта, а потому тот почуял отвратительный запах горелой плоти, который теперь источал обугленный, дымящийся обрубок Эммерейка. А затем… Затем стрелок, стиснув зубы и демонстрируя по-настоящему боевой оскал, оперся на почерневшую конечность и вскинул оружие, собираясь стойко продолжать подавление огнем со своей боевой позиции.

А через пару мгновений его броню прошил насквозь выстрел из лазгана, и Дунган с грохотом повалился наземь, распластавшись на холодном полу мануфакторума.

***

— Да. Я знаю. Это всегда тяжело. Да, мать твою, можно теперь сидеть здесь и реветь, как мелкая прохаоситская слаанешитская сучка, но мы с тобой сраные гвардейцы, Арнетта. Мы каждый день теряем своих товарищей, разглядывая их раскуроченные кишки и то, как эти кишки накручивают на дуло лазганов еретики. Каждый гребаный день мы просыпаемся для того, чтобы завтра сдохнуть, Арнетта. Поэтому вытри с лица сопли, затем вставай, мать твою, и возвращайся в строй, пока я не отвесил тебе еще один подзатыльник или не сломал нос ударом в лицо за неподчинение приказу, потому что сейчас надо решить: или ты лежишь здесь, рядом с его бездыханным телом, и глотаешь слезы до тех пор, пока я не прострелил тебе голову за задержку группы в выполнении задания полковника Брееды, либо ты встаешь, сплевываешь и всех рвешь.

— Как она? — сочувственно спросил инквизитор, когда Охрим отошел от плачущей девушки, пораженной смертью Эммерейка до глубины души.

— Жить будет, — отозвался сержант безо всяких эмоций, словно говорил об отправленном на забой гроксе. — В отличие от Дунгана и этих, — он задумчиво посмотрел на догорающие останки «Химеры», в сталь которой, как он подозревал, навсегда вплавило кости Розетты Честерфилд. — Что со связью?

— Восстановилась около минуты назад, и я… — инквизитор потер подбородок, —… я получил закодированное послание. В лагере полковника Брееды поднялся мятеж, организованный еретиками, — осторожно проговорил он, глядя на Охрима. — Направляться туда крайне опасно.

Шляхто поднял голову, но посмотрел на инквизитора исподлобья, пронзив хмурым взглядом.

— Мне было приказано доставить вас полковнику.

— Там слишком опасно, и у вас нет транспорта, чтобы добраться туда в срок, — мягким голосом отрезал юноша, одарив гвардейца сочувственной улыбкой. — Поэтому вы можете сопроводить меня к убежищу неподалеку, чтобы мы не теряли здесь время.

— У меня приказ.

— Нет, — вдруг холодным голосом возразил инквизитор, и Охрим почувствовал себя… не по себе. — Я ни за что не направлюсь в лагерь, охваченный мятежом. Это поставит под удар не только мою жизнь, но и результат работы, которую я веду здесь последнее время. Угроза моей жизни – угроза удачному исходу этой войны, — договорил он и, чуть успокоившись, снова улыбнулся, не менее грустно.

После этого молодой инквизитор развернулся на сто восемьдесят и медленно зашагал вперед, удаляясь от остатков отряда мотострелковой пехоты. Сестра битвы – теперь единственная, так как вторая сороритка была расплавлена мельтой в пылу сражения – тут же последовала за ним. Охрим задумчиво провожал из взглядом, рассуждая, какое наказание его ждет за захват сопротивляющегося инквизитора и доставку к Брееде силком: прикинув, что так он явно сдохнет гораздо быстрее, Охрим с досадой сплюнул, махнул ладонью Максвеллу, Ярмоле и Арнетте, показывая, что они уходят, и пошел следом за удаляющимся «объектом защиты».

— У меня только один вопрос, — произнес Шляхто, нагнав инквизитора. Судя по тому, что тот был заметно доволен, решение Охрима юноша всецело одобрял. — Вам не доводилось встречать на заводе что-либо, имеющее… крайне странную символику?

— В каком смысле странную?

— Ну, необычную, — Шляхто замялся, рассуждая, стоит ли делиться с инквизитором мыслями о своей находке и не обещает ли это прямой расстрел прямо здесь, без суда и следствия. — Вроде вот этой.

В руке у сержанта появился тот самый инфернопистолет, на котором были начертаны неопределенные символы. Инквизитор с интересом посмотрел на оружие, затем на Охрима, после чего сдержанно произнес:

— А, ну конечно. Это же символы Тзинча.

Охрим сглотнул. Затем, повинуясь неестественному, пронизывающему насквозь страху он отбросил пистолет в сторону, старательно вытирая руки об униформу: в голове все еще были свежи воспоминания о снах, которые посещали Шляхто после той чертовой коробки. Инквизитор тут же достал свое оружие и несколькими выстрелами превратил инфернопистолет в искореженный кусок металла.

— Кхм… Сэр?

— Да, гвардеец.

— А если бы я забыл о нем и вы его увидели, то я бы понес серьезное наказание?

— Я пристрелил бы тебя на месте, сержант.

— Хм… Чудесно, ничего не скажешь. Считали бы меня предателем?

— А то. Отбрось узколобый гвардейский устав, пока ты не вернулся в лагерь, где вокруг тебя только товарищи и братья по оружию. Добро пожаловать в мир, в котором я живу, каждый день уповая на милость Бога-Императора, сержант: мир, где самая настоящая опасность – это угроза изнутри.

#56 Ссылка на это сообщение Leo-ranger

Leo-ranger
  •  
  • 0 сообщений
  •    

Отправлено

0-6pZtYcN2o.jpg?width=374&height=670

 

 

- Сегодня наконец ненадолго удалось заставить вокс работать и получить новости из штаба на Нова Кастилья, - инквизитор выглядел столь же спокойным и беззаботным, как и всегда. - Новости не самые лучшие, откровенно говоря. Полковника тяжело ранили во время эвакуации. Она жива, но не приходит в себя. Тем не менее, силы полка будут расквартированы в Вольге, третьем улье планеты. По счастью, именно туда мы завтра и отправимся, - юноша, который, как оказалось, на самом деле был старше почти всех присутствующих, оглядел своих подопечных, которые смотрели на него в ответ лишь с усталостью в глазах.

 

Прошло десять суток с того дня, когда они выбрались с завода и добрались до укрытия инквизитора, которое оказалось подвалом одного из множества Магнагорских заводов. Это место было закрыто и заброшенно ещё за несколько месяцев до начала мятежей на планете. За железной дверью их ждало просторное помещение, большая часть которого пустовала. В одном углу были осторожно расположены ящики с патронами, медикаментами и провизией - к сожалению, припасов этих было не столь много. В другом углу лежали спальные мешки, по одному на каждого из членов группы инквизитора, и два ныне пустующих. Кроме самого представителя Ордо Еретикуса здесь расположилось ещё две Сестры Битвы, одна из которых в момент их прибытия с молчаливой решимостью на лице зашивала свои же раны; механикус, которого называли просто Растом; и псайкер, уже знакомый гвардейцам. Разве что когда они виделись в последний раз, у мужчины в капюшоне вместо собранного явно в кустарных условиях протеза ниже локтя левой руки была обычная человеческая конечность. Смерть ещё двух Сестер "Рог-3" имел возможность лицезреть лично. По словам инквизитора Стиллмана, с ними был ещё и писчий из Администратума, но тому повезло меньше, чем оставшимся в живых.

 

Разумеется, отдохнуть им инквизитор не дал. На следующий же день он собрал свой пополнившийся свежими телами, которые можно было бы поставить на пути между пулей и его юношеским лицом, отряд, и отправился вместе с ними на улицы Магнагорска, который оказал в полном владении еретиков. Они снова начали работу заводов, но вряд ли производить хаоситы собирались двигатели для имперских кораблей. Инквизитор так же выражал в этом большие сомнения, но именно для того чтобы разузнать, в чем цель слуг Врага, он и собирал их на вылазки. Они наносили быстрые удары по патрулям врага и устраивали налеты на их заводы, ловили и допрашивали предателей-сержантов и темных механикумов. О результатах таких допросов, от которых кричали даже состоящие из железа больше чем из плоти шестеренки-предатели, Стиллман делиться не спешил, но с каждым разом он выглядел все более и более встревоженным. 

 

По счастью, для гвардейцев все проходило не столь плохо. Несмотря на всю работу Раста над вокс-передатчиком, тот отказывался выдавать что-либо кроме помех и редких обрывков слов из эфира. С другой стороны, во время одной из вылазок в город им попалась воистину драгоценная находка - они нашли стоящую посреди пустующей площади, окруженной простыми домами-бараками, в которых жили рабочие, Химеру их полка. Машина была окружена трупами, как машиноподобных прислужников темных механикум и предателей-востроянцев, так и верных сыновей и дочерей Штирланда. Однако на том приятные сюрпризы не закончились - внутри, растянувшись на металлическом полу, лежало тело шестеренки, в которой они узнали Лямбду - она чаще других занималась починкой их бывшей боевой машины, да и Розетта частенько с ней общалась насчет Химеры отряда. Рядом с Лямбдой стоял с выражением абсолютного, непробиваемого спокойствия боевой сервитор с установленным на его правую руку мультилазером. Сервитор перевел на них свой лишенный проблесков самосознания взгляд и поднял было лазер, но признал в них штирландцев и оружие опустил. 

"Жить будет, нужно только немного подлатать," - спокойно пояснил Раст, когда Химеру пригнали к убежищу, а бессознательное тело Лямбды притщили в подвал и уложили на один из спальников. После этого он прогнал все "мешки с мясом" и приступил к работе.

 

Теперь их компания из двух псайкеров, двух механикусов, трех гвардейцев и двух сестер битвы сидели в одном подвале, расположившись кто как мог, и взгляды их были обращены на лидера этого отряда.

- Наша последняя вылазка получилась более удачной, чем я мог предположить: пленник раскололся и рассказал много нового. В общем, последние десять дней еретики занимались созданием деталей для варп-врат. И завтра крупная партия этих деталей будет отправлена в Вольг на поезде завтра. Кроме того, на самом поезде будет находиться лидер предателей - бывший магос, которые в нынешние дни именует себя Харрес Верил. А это значит, что у нас есть шанс убить двух гроксов одним выстрелом из мельты, - кривая улыбка исказила лицо инквизитора. - Мы должны попасть на этот поезд, добраться до Вольга и убрать очередного лидера еретиков с игровой доски. По счастью, у меня есть план, - инквизитор вытащил компактный голопроектор, нажал на нужные руны и прочитал литанию. Мгновения спустя подрагивающее изображение схемы станции поездов появилось перед их лицами.

- Груз будет загружаться с платформы в грузовые вагоны. На платформе наверняка будет сильная охрана, может даже боевая техника. Ваша задача, - инквизитор обратился к гвардейцам - это выехать в самый центр и начать палить по всему, что движется. Вы отвлекаете внимание до тех пор. Моя команда, тем временем, пройдет по техническим туннелям под станцией и вылезет практически внутри самого поезда. Тогда вы залетаете в первый попавшийся открытый вагон, я закрываю двери и мы вместе пробиваемся к центральным вагонам - в одном из них, судя по моей информации, и должен находиться Верил. Будьте готовы к сильному сопротивлению противника внутри самого поезда. И если все пойдет совсем плохо, - Стиллман кивнул на ящики, стоящие в углу - каждый отряд возьмет с собой мельта-заряд. Если мы не сможем захватить поезд, то мы точно заберем ублюдков и их проклятые куски варп-портала с собой.

 

В комнате повисла напряженная тишина.



#57 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

Ранее

 

Процессия из гвардейцев уходила прочь с поля боя, оставляя после себя искорёженные трупы и догорающие останки. В нос бил запах жжёного мяса и распотрошённых выстрелами внутреннностей, на зубах скрипела пыль и пепел, оставляя во рту никуда не растворяющийся прогорклый химический вкус, сушивший глотку и заставляющий вожделеть хотя бы один спасительный глоток чистой воды. Но солдатская выдержка заставляла только сжимать зубы и терпеть, идти дальше во что бы то ни стало, ведь дальше могло стать ещё хужа, а потому каждый глоток воды и кусок пайка был на вес золота. 

Арнетта следовала за всеми, смотря прямо перед собой покрасневшими отёкшими глазами. На плече она, покачиваясь, несла массивный алый свёрток. Для тела Дунгана она собрала шинели убитых вестроянцев и перетянула их ремнями, соорудив импровизированный саванн для своего павшего в бою наставника. Не смотря на внушительный вес стрелка, невысокая девушка продолжала идти вперёд и поспевать за остальными, словно превратившись в неумолимого сервитора, который был готов развалиться на части, но выполнить поставленную задачу. 

 

Едва гвардейцы пришли и расположились в убежище инквизитора, Арнетта отошла от остальных и стала тихо переговариваться с механикусом. Служитель Омниссии сложил перед собой металлические руки и лишь иногда кивал, иногда отвечая что-то низким гудением встроенного вокса. 

Вскоре он взмахнул рукой и подошёл к лежащему на пыльном бетонном полу свёртку и подхватил его без какого-либо видимого усилия, утаскивая его за металлическую дверь своей мастерской. Рядом с ней села на корточки Арнетта, обняв себя за плечи и смотря непроницаемым взглядом в пустоту. Она ощущала, как её истерзанный разум распадается на части, сгорая в необъятном пламени, опусташающем прямо сейчас душу. Казалось, мир трещит по швам и распадается на части, роняя на землю ошмётки древних строений. И как же ей хотелось, чтобы одним ударом мир покончил и с ней. Просто перестать существовать - разве это так сложно? 

Но она не могла. Не могла покинуть свой пост, не могла повернуться и сдаться, пусть даже не перед врагом, а перед самой собой. Арнетта что есть силы сжала челюсти, заиграв на измазанном гарью лице желваками, так что зубы едва не захрустели от внезапной ярости, охватившей всю естество девушки.

 

Но тут вдруг с оглушительным скрипом отворилась ржавая дверь и сквозь проём вышел Раст, сжимая в металлических пальцах промасленную ветошь и ей смывая со своих хромированных конечностей потёки тёмной крови.

- Дело сделано, можешь его забирать. - прогудел механикус и поманил за собой вставшую и отряхнувшуюся Арнетту. - Свою часть уговора я выполню.

И, мерно клацая металлическими ногами, подошёл к верстаку, после чего подхватил дендритами листы пластали и принялся за сварку. Бледное же тело Дунгана лежало на хирургеческом столе. Рядом были разложены окровавленные бронированные пластины, а на полу расставлены герметичный канистры. Устало выдохнув и проведя рукой по лицу, Арнетта принялась ждать. 

 

***

Шаги эхом раздавалась под сводами заброшенного мануфактория. Производственные линии стояли неподвижно и плотный слой пыли оседал на развороченные остатки машин. Дух Омниссии поикнул это место, оставив лишь безжизненные оболочки, которые представляли собой не более чем груды старого металла. Дождь срывался со свинцовых туч, затянувших весь небосвод, и стучался в оставшиеся целыми стёкла огромного здания. Кое-где он стекал сквозь прорехи в крыше и оставлял широкие влажные пятна на потрескавшемся бетоне. 

Арнетта тащила за собой гроб с выгравированной аквиллой, обмотав вокруг него цепи и закинув их себе на плечи. Она была куда сильнее и выносливей, чем можно было подумать впервые взглянув на девушку. 

Шаг за шагом она приближалась к ряду плазменных печей и, переведя дух, замерла у одной с гравировкой "03". Огромная металлическая створка с трудом, но поддалась, став медленно ползти вверх от одного сильного толчка Арнетты. Отыскав в пыли активационную руну, девшука вдавила её в глубь панели. Тут же тёмные внутренности цилиндрической печи озарились сине-алым ревущем пламенем. Механикус выполнил свою часть сделки.

- Должна отдать тебе должное, Дунган, ты даже после смерти чертовски тяжёлый, особенно в этом гробу! - нервно усмехнувшись, пропыхтела Арнетта и пододвинула гроб к самому краю жерла печи, откуда расходился во все стороны ощутимый даже сквозь броню жар.

Прислонившись спиной к шатающимся металлическим перилам, Арнетта тяжело упала на металлический настил - сложив руки на расставленных ногах.

- Ты был храбрым мужчиной, Дунган. - девушка хмыкнула и опустила ладонь на поверхность нагревшегося от жара пласталевого гроба. - И научил меня столь многому. Ты считал себя одним из множества гвардейцев, но для меня ты был учителем, ты был примером. - она медленно опустила взгляд вниз, с трудом борясь с подступающим к горлу комом. - Почему ты умер? Я хотела ещё так многому научиться и узнать...

Арнетта глубоко вздохнула, медленно открывая и закрывая рот, не в силах выдавить ни слова от спазма, сковавшего горло и от влаги, ставшей вновь проступать в уголках глаз.

- Я...я всегда верила, что Император смотрит за нами всеми и после смерти все мы окажемся в чертогах его золотого дворца. - дрожащим голосом продолжила она, до побелевших костяшек сжимая края гроба. - Но теперь я даже не знаю смотрит ли он за нами на этом павшем мире, где не осталось места для добрых дел и людей. 

С каждым словом дрожь в её голосе становилась всё более жёсткой, а из глубин карих опустевших глаз стал подниматься нарастающий гнев.

- И что же мне теперь делать?.. Я ненавижу тебя за то, что ты оставил меня одну! - кулак девушки с силой впечатался в металлический пол, оставляя после себя звон и немалую вмятину и из её груди вырвались сдавленные рыдания. На её лице появилась печать отчаяния и невыносимой боли, а по щекам потекли скупые слёзы. - Я ненавижу, потому что потеряла тебя. Нет ничего, что могло бы утешить меня сейчас. Я изменилась так же, как и ты.

Запавшие глаза стали прикованы к гробу и девушка медленно стала подниматься. Одно резкое усилие и гроб покатился по небольшому отвесу вниз, падая в само раскалённое жерло плазменной печи. Хватило всего нескольких секунд, чтобы превратить плоть и пласталь в потоки серо-бурой жижи, которая вскоре испарилась и обратилась в ничто. Однако ещё долгое время Арнетта смотрела, покачиваясь, обращённым куда-то очень далеко взглядом прямо в разверзнувшийся перед ней огненный ад. 

Она ощущала, как ненависть тугим узлом завязывается в её груди и её огонь всё сильнее и сильнее охватывал её разум, сжигая в пучине боли и разгорающейся ярости страх и сомнения. Кристаллизуя их в единственно верное решение.

- К демонам всё. - более низким и грубым голосом бросила Арнетта, непривычно зло оскалившись и резко обернувшись спиной к пылающей печи.

 

Щедро плеснув из канистры воду в погнутый пласталевый тазик, девушка села на пыльный пол и положила перед собой небольшую флягу, в которой была замешана адская смесь из топлива и красителей. Склонившись над водой, она какое-то время рассматривала своё отражение там...а после стала расплетать тугие косы, собранные на макушке до тех пор, пока свободные и чуть вьющиеся каштановые волосы не оказались полностью свободны по самые плечи. 

Окунувшись с головой в воду, Арнетта вынырнула обратно и достала спрятанный за сапогом длинный моно-нож. Клок за клоком она стала с лёгкостью отрезать волосы, оставляя их влажные ошмётки на холодном полу. Смачивая каждый раз кожу водой, она принялась за последние остатки короткого ёжика на висках и затылке, оставляя обычные волосы только в виде полосы на скальпе. 

Когда с этим было покончено - она протянулась к фляге и плеснула её содержимое в воду, тщательно взбалтывая. Получившаяся смесь была немного тягучей и маслянистой. Краска щипала пальцы и разъедала глаза, но девушку это не остановило и она принялась интенсивно втирать её в волосы, буквально вытравливая каштановый цвет и меняя его на огненно-рыжий. 

 

Смыв остатки краски с волос и кожи, Арнетта стала методично заплетать волосы в колос начиная от самого лба и заканчивая верхней частью затылка, откуда вниз спустились две короткие косы. 

- Прости меня. - проговорила девушка, ополаскивая в воде оплавленную аквиллу на цепочке и застёгивая её на своей шее. - Потому что я собираюсь пренебречь твоими уроками и всеми правилами. 

В её сердце отныне поселилась неудержимая ярость и ненависть. Её искажённый, но не сломленный разум видел теперь лишь два возможных развития событий - убивать или быть убитой.


Изображение

#58 Ссылка на это сообщение OZYNOMANDIAS

OZYNOMANDIAS
  • Знаменитый оратор
  • 4 202 сообщений
  •    

Отправлено

Натужное дребезжание гусеничного тракта рокотом громоподобных барабанов гремело внутри новообретенного транспортера, буквально сводя с ума весь набившийся в машину экипаж отряда штирландской мотострелковой пехоты. Так продолжалось большую часть молчаливого движения на новый фронт, пока члены отряда, звонким надоедливым треском желтых клыков словно отстукивая затяжную очередь из тяжелого болтера, в попытках хоть немного сохранить остатки здравомыслия под толстыми стенками черепа, наконец не стискивали челюсти и не сдергивали с головы скользкий от пота тяжелый гвардейский шлем, избавляясь таким образом от назойливого дрожания составных металлических сегментов прямо над утомленными механической какофонией органами слуха. Раздраженные солдаты Астра Милитарум, напряженные и покрытые едкой испариной, были словно шестеренками под толстым стеклом циферблата в виде брони «Химеры», представляя собой четко работающий механизм наручных часов – если бы работали они только на вере в Бога-Императора, а часовщиком их был среднестатистический тугодумный огрин из рядов штурмовой пехоты Имперской Гвардии.

— Сними свой бл#%@ий шлем, Ярмола! — закричал Охрим, едва перекрывая своим оглушительным командирским голосом грохот и надрывное лязгание пластати.

Грузный казачий атаман, заметно заматеревший за время службы – редкие шрамы на щеках и шее, заросшие грубыми багровыми рубцами, теперь в глазах прочих солдат пылали устрашающим кипящим пламенем, а отработанный до автоматизма приказной тон его доходчивой громогласной речи уже не просто был призывающим к немедленному действию, а совершенно не допускал каких-либо прений, – тяжело пыхтел над перебираемыми для осмотра боеприпасами болтерного оружия, одной лишь божественной волей Императора не разбросав и не потеряв из виду ни один из своих снарядов в сгустившемся, клокочущем полумраке транспортера. Лицо его было искривлено кривой ухмылкой, которая в попадающем сквозь бойницы свете вспыхивала оскалом, источающем обжигающе холодную ярость: прочие ветераны – все, кроме Максвелла, чье лицо можно было угадать во мраке только по демоническому огню пылающих глаз – выглядели не менее устрашающе, будто под стать сержанту.

Когда Ярмола открыл было рот, собираясь прокричать ответ, полный обеспокоенности относительно того, что они собираются делать на вокзале и как именно придется пробиваться на поезд – нет, трусом он совершенно не был, однако предпочитал разработку и воплощение тактического плана альтернативе «Без страха», подразумевавшей лобовое столкновение с любыми силами противника, – как вдруг вокс-бусины зашипели, поймав помехи радиочастоты, и в голове раздался жизнерадостный юный голос инквизитора, которого Охрим, занятый своим оружием, кажется, совсем не слушал: их молодой руководитель старательно передал информацию о деталях миссии, не забыв упомянуть о превосходящих силах противника так, будто вместо них на вокзале паслось стадо кастрированных гроксов.

Для того, чтобы разобрать слова инквизитора и понять его задумку, не нужно было разбираться в Тактика Империалис или являться мощным псайкером, способным уловить колебания невидимых струн варпа, протянутых сквозь ледяной вакуум космоса: как можно дольше оттягивая момент собственного обнаружения и затем пользуясь тактикой разрыва дистанции с врагом для расположения за укрытиями, «Химере» требовалось лишь в определенную секунду броситься к поезду, оставляя незадачливых еретиков позади. Ярмола, как большой любитель планирования и систематизации – в их штирландской столичной школе для благородных донов это называлось курсом схоластики и обучением принципам ведения дружинного боя для аристократов, к которым был причислен и он сам, – сразу одобрил в своей голове план максимально долгого оттягивания боя ради выигрыша времени. Это было благоразумно и не сулило больших проблем, если грамотно применить способности к маневрированию.

Да, Ярмола не до конца осознал, как действует штирландский механизированный полк «Клокочащие единороги», если ему предлагают последовать воспользоваться стратегическим преимуществом.

Потому что для Штирланда настоящая ценность стратегического преимущества – это стратегически влететь под заградительный огонь противника и подъехать к самой внушительной твари настолько близко, чтобы смачный плевок разъяренного сержанта угодил ей прямо в лицо.

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — воскликнул сержант Шляхто, бросаясь к автопушке и, пока БТР стремительно сокращал расстояние до противника, набирая во рту целый снаряд зеленоватого гайморита.
 

***


Огромные шматы плоти, неповоротливо и уныло передвигающиеся среди огромных контейнеров, лениво волокли в своих изуродованных еретической аугментикой конечностях увесистый груз, норовя вот-вот выронить его прямо на металлическое покрытие платформы. Наксвелл, как и весь прочий отряд, оставленный здесь для охраны вокзала, наблюдал за ними с огромным скепсисом в глазах, задумчиво пожевывая скатанный в шарик наполнитель палочки лхо и бесцеремонно сплевывая едкую горечь себе под ноги: конечно, никому из прочих солдат, предпочитающих валять дурака на посту и по кругу гадать о тысяче неназванных имен, выкрикивая очередное, неизменно начинающееся на последнюю букву предыдущего, не хотелось занять место этих уродливых мясных окороков, смиренно стягивающих тяжеленное снаряжение внутрь товарных вагонов, однако обуревающая их скука постепенно приводила хаоситов в неопределенное состояние, явно символизирующее о том, что их души начинает медленно пожирать богатый на безумные идеи Архитектор Судеб. Некоторые из восставших из-под гнета трупа-на-троне начинали распевать неясные, неуловимые по смыслу песни на неведомом языке, будто их устами читал свое благословение сам Кукловод, пока другие – например, тот, вооруженный мельтой солдат, что стеклянными глазами рассматривал задымленный горизонт механических улиц мира-улья уже более получаса – вдруг находили некий скрытый смысл там, откуда их оружие изрыгает пламя истинной веры в глухих зомбированных лоялистов, и старательно пытались его рассмотреть. Стоически, как и подобает истинному порождению изменчивости Хаоса, переносил свое дежурство только титанообразный Осквернитель, не смотрящий ни на грузовых сервиторов, ни на прозревших вестроянцев: со своей огромной высоты это чудовищное порождение плоти и металла, спаянное вместе лишь оскверняющим благословением темных истинных богов, воспринимало суету вокруг не более, чем перебирания возбужденных блох, случайно впившихся в шерсть бесхозного синеглазого джиринкса. Поскрипывая гидроприводами, он переводил свой взгляд демонической машины с одного воителя на другого, отчего тот, должно быть, чувствовал пробирающую до дрожи абсолютную злобу повелителей варпа и порой валился наземь в самых уродливых позах, в каких только мог повалиться еще живой человек. 

 

Накс, по прозвищу Безумный, взгляд своих пылающих глаз не поднимал, как истинный гордец пряча своё нутро ото всех, кроме всеведущего Владыки-Заговорщика: думы его медленно расползались по чреслам и наливали их свинцовой тяжестью, пока по венам, вместо жалкой смертной крови, текла истинно чистая энергия иной реальности, на обладание которой его благословил сам Изменщик. Он был здесь, будто оставленный приглядывать за гроксами аугменитрованный пастух, чья длань простиралась далеко за пределы физических возможностей. Пока вестроянские солдаты Великого Мутатора погружались вглубь иллюзорных недр, открытых для них Плетущии-Серебряные-Нити-Мастером, в зеркалах которого они собирали безграничный боезапас в бездонные подсумки, пока сам подсумок не поглощал их естество и превращал недавних искателей в существа уже поистине несуществующие, будто слова между звезд, потерянные в смысле и отраженные только в действии там, где возникающие из ниоткуда рычащие собаки возвещали о своих мыслях, изъясняясь давно забытыми иероглифами седых, что прозревали под шепотом отверженных и сбрасывали пелену в зове спящих, соединенные возвещением о начале новой жизни там, где это невозможно, Безумный Наксвелл вдруг осознал, что все, включая его самого, разглядывают металлическую обшивку вагонов вместо того, чтобы обратить свой взор на единственный ведущий сюда въезд...

...Откуда на них, сокрушая тонкое стекло возведенных иллюзий, неслись в бронетранспортере «Химера» солдаты Имперской Гвардии, открывшие огонь на поражение раньше, чем кто-либо из прозревших предателей успел покинуть чертоги самовозведенных лабиринтов.

 

Воздух вмиг загорелся, будто его раскалили докрасна пламенем очищающей скверны сами Боги Хаоса, обрушив сюда мельчайшую песчинку своих безграничных сил. Загрохотало благословленное нечестивыми символами оружие, каленым железом выжигающее слепых глупцов, отвергающих это бескрайнее могущество истинных повелителей всего, что когда-либо было возведено. Безумный Накс раскрыл свои очи и узрел этот шепот, что исходил из-за незримого занавеса, отделявшего истинный мир от этого мира бренной плоти; шепот показывал ему картины свершений грядущего, и текущая по венам сила вдруг запылала ледяным огнем, требуя немедленного высвобождения. Накс ощутил, как сознание воспарило над фигурой смертного сосуда, пока слабейшие из его собратьев по не-вере оставляли обожженные трупы и уходили в пасть Комбинатора в виде поглощаемых им душ: с глубоким выдохом, выбрасывающим в окружающее пространство первозданную хаоситсткую мощь, Безумный изрыгнул сгусток тьмы силы настолько великой, что обступившие его вестроянцы, побросав свое оружие, с криками абсолютного ужаса помчались прочь от этой энергии.

 

Наксвелл прикрыл глаза, обращая свое сознание к Плетущему Сюжеты Для Игр, чтобы тот ответил ему на единственный вопрос, засевший в голове червем сомнения: «Но как это возможно?! — вопрошал колдун, взывая к таинственному владыке за разъяснениями. — Неужто меня нельзя направить в нужном направлении?..».

 

Когда Безумный открыл глаза, мрак, скрывавший ему положение дел, исчез: тогда он подумал, что это и было то самое провидение Шепчущего Первосвященника, которое должно было раскрыть секрет неисповедимого пути. Он вдохнул снова и почувствовал, как снова поднимает голову, чтобы уничтожить всю обитавшую здесь дрянь, разрушающую его планы: слова его замелькали меж пылающих звезд, изливаясь в оборотах такой гневной силы, что сама ткань реальности треснула напополам, раскрывая реальность в неистовом варп-прорыве. Из ниоткуда возникла необузданная звериная ярость и смертоносная воинственность, что оплавляющим бичом грозила обрушиться на голову всякого неверного существа, топчущего холодные земли под стягом с мертвой аквиллой: пред Наксом появилось существо, именуемое Клыком Смерти, Собирателем Черепов, Воином Крови, Рогатым и «Либер Кхорн», сущность столь злобная и могучая, что один её вид повергал в ужас врага. Сгорбленный и уродливый, обтянутый вздувшимися мускулами и стоящий на изогнутых ногах скота – это был Кровопускатель, низший из Демонов Кхорна, нетерпеливый пехотинец, одаренный дикой, невероятной силой. Уста Наксвелла дрогнули в улыбке, неслышный шепот его ума восхвалил Хозяина Судеб за такой подарок в бою.

 

И восхвалял до тех пор, пока Накс не заметил, что призванный им демон бежит в его сторону

 

Грохот битвы и надвигающаяся опасность в виде сумасбродного легионера-Кровопускателя, испустившего свой гнев в того, кто призвал его на славную битву, не оставляли Безумному времени для достойного обдумывания этого очередного хитроумного плана своего бога, но и не были способны разубедить его в том, что все это – тоже его странная, но бесконечно важная часть, будто винтик в сложной системе, без которого машина развалится на составные части. Он провел уже не один месяц, посвящая свое время изучению тайного знания, а потому заслужил право именоваться колдуном. Возраст его на этом поприще был неважен, хоть он и не был моложе двадцати одного: изучение изменяющегося шепота, перерастающего в зов – всё же не десткий сад. Все, что было вне его замкнутого мира оккультных обрядов, соответствовало реальности, а воздаяния от секретных практик преподносились лишь в зависимости от накопленного за жизнь опыта. Если все это – театр Кукловода Заговоров, то сейчас Накс стоял на сцене, да! Ничего не нужно запоминать, лишь довериться Мастеру.

 

Вмиг перед его глазами пронеслось всё: Утро, Вечер и та же Ночь слились в единый плоский круг, и он узрел даже день своего рождения, будто бы Время заиграло переливающимися красками и оформилась в теневой театр Чудес, крутящийся и безумный в своих образах. Они были неясными, едва различимыми – доносились лишь голоса, сухие диалоги, что звучали единовременно и облекались во всплывающие перед глазами слова. Слова, слова, сплошные стены из речей и диалогов, безжизненно чеканящие смысл и теряющие его сразу, как только возникало следующее слово. «Люди так не говорят, — вдруг пронеслось в голове у Наксвелла, и он судорожно начал искать скрытый смысл между строк, чувствуя, что подходит к развязке. — Нужно просто протянуть руку и взять заложенную идею за фундамент моей силы!» 

 

Но куда тянуть руку? Безумный Накс чувствовал, как на его серебряном от благословения лице расплывается медвежья улыбка, неконтролируемая и безрадостная, будто внутри него всё сковала страшная боль. Он чувствовал, как тело его подвергается метаморфозам объемов, и скверный характер сменяется необъяснимым задором: понять, чем становилась его бренная плоть, Наксвелл никак не мог, бороздя взглядом бездумные, будто наигранные Архитектором Многоточий диалоги несуществующих людей и образов. Во рту стало сухо, и колдун вдруг захотел отхлебнуть из чашки с танной, что остывала на ближайшем к нему контейнере – и вдруг образы сгустились в картину: это был огромный джиринкс с растянутой на всю морду зубастой улыбкой, медленно растворяющийся в незримую дымку и оставляющий после себя только предательскую ухмылку с горящими голубыми глазами над ней. «Ты теперь слаанешит,» — прошептал зверь за секунду до того, как совершенно растворился, и Накс понял, что устами его глаголил сам Тзинч.

 

А затем выброшенный им спектр эмоционального отчаяния, то чувствительное цунами, что захлестнуло его губительной волной, с такой силой осознания ударили в непробужденный от блуждания по лабиринтам разум, что его аугментированные конечности разом перестали функционировать, и он почувствовал, как, скрюченный и стонущий от боли, повалился грудью вперед, прямо на отросшие молочные железы. Понимая, что это конец, что Комбинатор разыграл его душу, будто дешевый разменный медяк, Накс – хотя теперь, должно быть, правильнее было сказать «Наксинесса» – взмолилась о том, чтобы преследующий её бренное тело Кровопускатель желал лишь об одном: о возложении её черепа к трону черепов.

 

И, за мгновение до того, как голова была оторвана от фигуристого тела мужеженщины, она успела поблагодарить Кхорна за поддерживаемую в демонах кровожадную принципиальность.

 

А затем, через минуту, искореженная ударами Осквернителя «Химера» влетела в уезжающий поезд, оставляя за спиной догорающие останки металлической твари и обезглавленный труп Наксинессы, об истории которой теперь никто не узнает.



#59 Ссылка на это сообщение Darth Kraken

Darth Kraken
  • Знаменитый оратор
  • 14 711 сообщений
  •    

Отправлено

Эти простые люди, даром носители даров Омниссии, были такими странными. Например, Максвелл. Чёртову кучу времени изображать из себя тяжёлый огнемёт, а потом ходить как ни в чём ни бывало. Он себе даже брови не подпалил! А их "сержант"? Регулярно поглядывал на Лямбду, иногда даже кружил вокруг неё. Как хищник вокруг жертвы. Конечно, сама она тоже была хороша. Заглянула в какой-то ящик, а что там увидела - забыла. Как бы она не силилась, не могла вспомнить. Запомнила лишь то, что это было... восхитительно. Будто сам Бог-Машина снизошел до такой жалкой пылинки, как Кориолис Лямбда. Это вдохновляло.

Удача им улыбалась - не осквернённая еретическими символами(в отличие от мультимелты) тяжёлая плазменная пушка с ранцем, которую сейчас молча пёр Джонни, плазмаган, который тащил Охрим, да силовой меч, который по праву забрала Анетта.

- Приговор предателям - смерть! - механикум даже не успела осознать, кто это произнёс, как началась расправа, закончившаяся, впрочем, довольно таки быстро и кроваво. Впрочем, иначе у них и не получалось. Но, устраиваясь на колени, и запуская процесс просангвинации, она не жалела. Даже позволила специальной ячейке кортикального импланта простимулировать узел мозга, отвечающий за радость - она была рада смерти еретиков, что оскверняли своими нечестивыми символами оружие, созданное в верных мирах-кузницах про всему сектору Каликсида.

К счастью, тайны были по части того человека, по чьей доброте она, Кориолис, тащила на себюе здоровенную мельта-бомбу - а их задачей было выполнять то, что приказал инквизитор, даром что механикус не подчинялись агентам иквизитор - можно было-бы, как теплокровные это называют, сделать пальцы веером(один раз Лямбда это поняла буквально, сделала веер из своей руки), и потом получить выстрел в лицо. Потому она слушалась. А куда деваться-то?


Регалии

#60 Ссылка на это сообщение Gonchar

Gonchar
  • I'm cringing.
  • 6 363 сообщений
  •    

Отправлено

Арнетта со всё ещё не остывшим в сердце благоговением сжимала в закованных в латы перчатках рукоять тяжёлого эвесцератора, который был едва ли не больше самой девушки. Тяжёлый двуручный цепной меч было добротно сделан и выкрашен в зелёный цвет, а у его рукояти была приделана серебристая аквилла. Это указывало на армейский паттерн оружия, не принадлежащий эклизиархии. Однако это не убавляло того ореола святости и праведной ярости, которым обладал этот меч. Одна его грань была полностью покрыта металлическими пластинами, прибавляя безопасности в обращении, а вот с другой…внушительные и многочисленные зубья были похожи на зубы тролльей акулы, обитающей в антарктических водах Штирланда. Это оружие было создано чтобы разрезать металл и плоть с той же лёгкостью, как снаряд автопушки пробивал деревянные доски.

 

Когда все члены их небольшого отряда закончили осмотр трофейного оружия — Охрим зычным сержантским голосом отдал команду выдвигаться дальше. Иного пути у них не было. Только вперёд, только к победе. Или к собственной смерти. Оба варианта казались Арнетте достойными.

— Мы на границе грандиозного финала. — пробормотала девушка себе под нос, собравшись и сжавшись внутри ступая первой в проём скользнувшей в сторону механической двери.

Дымные вихри закручивались в её разуме, покрывая его практически непроницаемой мутной пеленой, в которой проступали изогнутые, но невероятно прочные струны её изломанного разума. Только время от времени, в ярости боя, сквозь этот туман прорывалось алое и ничем не контролируемое пламенное безумие, сметавшее всё на своём пути и швырявшее девушку вперёд, презрев любую опасность и отвергнув любую усталость из собственного тела.

И это безумие едва не захватило её с головой едва в неровном свете нового вагона гвардейцы увидели новых противников. За нагромождением ящиков и перевёрнутых столов засело два штурмовика в панцирной броне с выгравированными арканными символами, полыхающими колдовским голубым светом. Между ними возвышалась двухметровая фигура, закованная в синий с золотом силовой доспех, окружённый странным сиянием. Лицо воителя скрывал глухой шлем, а в руках он сжимал огромный ростовой щит и странный меч. Его рукоять и гарда была выполнена в виде хаотично извивающихся змей, а сам клинок был словно отлит из цельного куска серебра, окружённого голубым свечением. Внезапно под самым основанием клинка раскрылся глаз с голубой радужкой и вертикальным зрачком. Демонический меч с интересом впился взглядом во вторженцев.

— Дальше вы не пройдёте! — прогромыхал «доспех», всё ещё держа своё жуткое оружие опущенным клинком к полу. — Я охраняю покой Великого Колдуна, я — Моргарн Вранокрылый — верный воитель Владыки Перемен говорю вам — склонитесь перед Его провидением и сложите оружие. Тогда он сможет оставить ваши жизни в неприкосновенности и даст служить себе верой и правдо…

— Никогда! — рявкнула Арнетта, не давая хаоситу закончить. Эвесцератор в её руках угрожающе загудел, превращая зубья в размытые серые пятна. — Засунь свои предложения себе в задницу, фрагов предатель!

Она едва не скрипела зубами, пока ненависть и подробные кровавые сцены переполняли её разум кипящей адской смесью.

— Да будет так! — мрачно прогремел воитель, вскидывая щит и с неожиданной прытью разбегаясь вперёд.

Однако Лямбда и рванувшая за ней Арнетта оказались быстрее, занимая место за укрытием и встречая напор огромного хаосита сталью и лазерными выстрелами. Поле боя погрузилось в первозданный хаос, превращаясь в мешанину из рёва выстрелов и взрывов мелькающих сгустков плазмы, которыми хаоситские стрелки пытались прижать гвардейцев. Однако усилиями Максвелла они стали больше напоминать дёрганных марионеток, то бросающихся срывать с себя куски брони, то внезапно выстреливающие в своего гигантского союзника.

Всё это время Арнетта вертелась вокруг хаосита точно заведённая жестяная игрушка, делая ловкие пируэты и отскоки. Она не рисковала принять удар демонического меча эвесцератором, а потому делала ставку на природную ловкость. Однако её собственные удары раз за разом натыкались на непробиваемую керамитовую стену в виде щита воителя, которым тот прикрывался точно черепаха панцирем. Зубья её меча лишь в бессильной злобе скрипели по прочной преграде, срывая лишь декоративные украшения и руны с яростью голодного пса.

Тогда сквозь пелену ярости девушка поняла, что нужно поступить хитрее.

— Охрим, Максвелл — засадите по этому ублюдку! — крикнула она что есть мочи, срываясь на хриплое карканье.

Почти моментально на хаосита обрушился шквал из болтерных снарядов и самых настоящих сгустков огня, заставляя лишившегося шлема воителя реветь и пятиться. Однако даже его щит не мог защтить абсолютно от всего. Взрывы психической энергии с хрустом вывернули его руку, заставляя отбросить на десяток метров в сторону свой огромный щит (рука, правда, тут же вернулась в естественное положение), а миниатюрные ракеты болтера Охрима превратили его голень и стопу в броне в кровавое месиво.

Моргарн засркипел зубами и дико оскалился, находя равновесие.

— Ничто не способно остановить чемп…

Но не успел он договорить, как на него с оглушительным криком набросилась Арнетта, воздевая над головой грохочущий эвсецератор и с силой опуская его прямком на плечо дёрнувшегося было хаосита. Зубья меча заскрежетали с влажным хлюпеньем перемалываемого мяса напополам с железом. Одним мощным ударом девушка подчистую лишила хаосита руки и части бока, выглядевшего теперь как мешанина изодранных мышц и сломанных костей.

Не издав ни звука, хаосит повалился на землю с оглушительным металлическим грохотом чтобы не подняться больше никогда.

— Ну и где твои боги теперь, еретик? — с безумным блеском в тёмных глазах спросила Арнетта, глядя сверху вниз на окровавленное тело и сжимая в руках эвесцератор с намотанными на него кусками плоти.


Изображение

#61 Ссылка на это сообщение Душелов

Душелов
  • Succubophile
  • 131 сообщений

Отправлено

5.png

 

Вагон поезда был наполнен восхитительным, дразнящим обоняние псайкера соблазнительным ароматом свежей, слегка подгоревшей во время боя, жареной человеческой плоти, всё ещё негромко шипящей от быстро испаряющейся в ней крови. Этот аппетитный запах щекотал раздувшиеся ноздри Максвелла, наполнял рот слюной, сводил с ума. Ему хотелось броситься к трупу ближайшего еретика, сорвать с него экипировку и погрузить зубы в сочное сладкое мясо, начать рвать его ногтями и клыками, чтобы добраться до тёплых внутренностей… но колдун, призвав всю свою силу воли, сдержался. Это было бы неуместно. Не здесь, в окружении товарищей по оружию, не сейчас, выполняя задание инквизитора. Позже. Немного позже.

 

Убедив Моргарна Вранокрылого их пропустить, гвардейцы с нетерпением направились мимо его местами румяных, покрытых хрустящей корочкой запёкшейся крови, останков в следующий вагон, на долгожданную аудиенцию к Великому Колдуну.
Он сидел за дальним из двух длинных столов, уставленных различными яствами, совершенно один. Лицо было скрыто капюшоном, но из-за спины виднелись несколько дендритов, покрытых сшитыми вместе лоскутами кожи, явно человеческой, что определенно указывало на принадлежность сидящего к Тёмным Механикусам. Казалось, еретик ожидал гостей, так как ничуть не удивился их появлению на пороге своих покоев. Оторвавшись от своей трапезы, колдун хаоса обратился к вошедшим с речью. Его слова были логичны и заманчивы, особенно для Максвелла, который был несколько разочарован тем, что какие-то жалкие символы на броне слуг Тзинча были способны лишить его половины сил, и, быть может, в иной ситуации псайкер бы выслушал, что желал сказать еретик, но стоящая в нескольких шагах впереди Арнетта, крепко сжимавшая в руках свой двухметровый эвисцератор, бросила на хаосита убийственный взгляд и громко посоветовала ему захлопнуть смердящую пасть, а псайкер, ощущавший исходящие от неё волны слепящей ненависти, ещё слишком хорошо помнил, что это оружие сделало с привратником в соседнем вагоне, что отбивало всякое желание вступать в разговор со слугой Тзинча.

 

3.png

Тёмный механикус поднялся из-за стола и взял в руки украшенный светящимися рунами металлический посох, пространство вокруг него исказилось и из бреши показались трое гнусно хихикающих розовых зубастых сгустка с торчащими отовсюду конечностями, будто сотканные из потоков варпа. Максвелл, вместо обещанных лживым отродьем хаоса демонеток, опознал в тварях младших демонов Тзинча, Розовых Ужасов. Несколько разочарованный, он попытался обрушить на еретика магическое пламя, но псайкеру помешал пси-капюшон на голове техножреца. Остальных гвардейцы бросились к ближайшему столу и открыли огонь по противникам. Лямбда стала указывать Джонни, своему сервитору, куда тому направлять свою пушку, Охрим, как и всегда, начал палить из тяжёлого болтера, а Арнетта, с визжащим эвисцератором наперевес, бросилась к механикусу, а демоны отплёвывались сгустками огня – вагон, ставший местом битвы, утонул в череде вспышек и звуков. Еретик, перед которым появилась Арнетта, неистового размахивающая мечом, вдруг расплылся в воздухе, его движения стали размыты, а фигура – неуловима. Машинные духи эвисцератора возмущенно взвыли и оружие затихло. Хаосит громко рассмеялся и перестал обращать на девушку внимание, направив сгустки тьмы на презираемую им заблудшую коллегу. В искусственных глазах Лямбды на миг отразился мрак хаоса, но она лишь покачнулась.

 

Тем временем сержант разорвал выстрелом одного из демонов на куски, которые, в свою очередь, трансформировались в двух хныкающих существ поменьше, теперь голубого цвета, которые, впрочем, почти сразу же сгорели в колдовском пламени Максвелла, за что воздух вокруг гвардейцев ненадолго наполнился стонами призраков, который все просто пропустили мимо ушей. Техножрец окатил Лямбду потоком пламени, и её левая рука, громко хрустнув, обвисла плетью вдоль модифицированного тела. В этот момент сердце Максвелла пропустило удар. Он чётко ощутил, как нечто очень могущественное чуть было не прорвалось в этот мир сквозь тело хаосита. Псайкер изо всех сил принялся выжигать живучую ересь, и на этот раз воздух вокруг наполнился статическим электричеством, выводя приборы из строя. Сержант, получив смачный плевок огня, расправился с очередным демоном, а Лямбда здоровой рукой выхватила с пояса лазпистолет. Арнетта, эвисцератор которой вновь взревел, настигла еретика, и тому вновь пришлось избегать её атак.

 

На этот раз у Максвелла на миг потемнело в глазах, он почувствовал, как огромный поток энергии варпа проник в тело механикуса, увидел демонический блеск в его глазах. Предупредив товарищей, псайкер расправился с последним ужасом Тзинча, тогда как Арнетта нанесла еретику сокрушительный удар и отлетела в сторону, на животе у неё в броне зияла расплавленным металлом неглубокая дыра. Шляхто, очередью из болтера покончил с техножрецом, дергающегося в конвульсиях и молящем Тзинча о спасении… тем самым освободив Кровопускателя от этого жалкого тела. Явившийся демон Кхорна, привлеченный аурой ярости, без сомнения, был грозным противником, но он был один. После ещё одного короткого, но не менее жаркого сражения, с ним было покончено.

 

3.png

Максвелл подошёл к кучке оплавленного металла и тряпья, ранее бывшем Великим Колдуном Владыки Перемен, и вгляделся в символы на его посохе. Руны Тзинча. Они были столь красивы, столь могущественны… Этот посох, психосиловой посох, сулил невероятную мощь своему обладателю, нужно было лишь протянуть руку и дотронуться до него, взять его, спрятать… Псайкер с трудом отвёл глаза от оружия. Присутствие инквизитора в нескольких вагонах от гвардейцев действовало весьма отрезвляюще. Максвелл заметил лежащий рядом с трупом нож, как и посох, являющийся проводником психосил псайкера, на рукояти виднелись следы спешно нанесённой краски. Очистив оружие, колдун заменил им свой потрёпанный моно-нож.

 

Вокс-бусины зашипели, и гвардейцы услышали голос инквизитора, приказавшего Лямбде и всем остальным как можно скорее отправиться в первый вагон поезда. Расспросив сержанта о результатах задания, Стиллман, предварительно конфисковав у Джонни мультимельту для освящения, отвёл Лямбду к стоящим у панели управления поездом механикусам и стал рассказывать что-то про необходимость подчинения поезда и изгнания из него посторонних обитателей. Псайкер не до конца понял, что имелось в виду, но Лямбда, вместе с прочими шестерёнками, подключилась к панели и, хоть и с явными усилиями, успешно выполнила то, что от неё требовалось.

Это было хорошо. Взрывать поезд мельта-бомбой, которую механикус до сих пор тащила за собой, и потом идти до лагеря пешком Максвеллу определённо не хотелось.


Сообщение отредактировал Sоulcatcher: 27 марта 2018 - 18:44





Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых